«Хочу отметить что ты играешь в игру преследователь-жертва.
И регулярно становишься то преследователем, то жертвой.
Я уверен, что ты играешь в нее абсолютно со всеми и одинаково часто.
Иначе твои отношения с людьми были бы гораздо полнее»
(с).


"Психологические половинки Сегодня, наверное, трудно сказать, что это: великое открытие? Легенда? Красивая и грустная сказка? Известно только, что до нас донесли это Эллины, Эллины узнали от Шумеров, а те… И пусть большинство из тех немногих, кто слышали об этом, скептически улыбаются. Я точно знаю, что это было. Иначе откуда взялось великое чудо любви, которым Вселенная так мудро осчастливила одних и не менее щедро обрекла на страдания других… За много тысяч лет до того, как Бог создал из праха земного первых людей – Адама и Лилит существовал на Земле, им же созданный, великий и загадочный народ – Андрогины. Это были удивительные трёхполые существа, сросшиеся затылками: « он и он», «она и она», «он и она». Пути господни неисповедимы. Он создал их сросшимися затылками для того, чтобы не чувствуя себя одинокими, они не могли видеть свои половинки и отдавали все свои помыслы только ему одному – Великому Творцу. Но даже Бог может ошибаться. У однополых Андрогинов не было души, а значит, не было чувств и желаний. И проводя дни и ночи в бесконечных молитвах они вскоре бесследно ушли, тихо и незаметно, превратившись в строительный материал Вселенной. Имя им – Легион. Награда за святость – забвение. И на Земле остались только самые немногочисленные из племени Андрогинов: «он и она». И всё пошло не по задуманному. Они не молились Богу! У них была Душа и всеми её фибрами они любили друг друга. До сих пор это - эталон Дружбы. Они любили нежно и трепетно свои невидимые, но от этого ещё более родные и желанные половинки. И в этой любви не было места богу. И Бог восстал на них. И обратил их в прах. И они перестали быть. Но разве можно уничтожить Душу? Разве можно убить Любовь? Даже всемогущий Бог, это только Бог. Не меньше, но и не больше! Даже всемогущий Бог, это всего лишь функция. Великая, но функция Космоса. И Космос не позволил стереть из Вселенной памяти этих замечательных существ полностью. Он забрал их души к себе, наделив их бессмертием. Высшая справедливость гласит: нет преступления без наказания. И за то, что Андрогины пренебрегли Создателем. Космос смешал их половинки души, разбросав среди бесконечных своих глубин. И они приняли наказание, и смирились, и это был конец. Бессмертный, а значит вечный и безысходный! В них больше не было любви, а значит, не было смысла. И всё вернулось бы на «Круги своя», если бы среди них не нашлась горстка отправившаяся тайно и упорно, в бесконечных реинкарнациях, снова и снова искать свои половинки. Прошли тысячелетия. Мы не знаем, скольким из них удалось найти друг друга, обретя короткое, как миг, длиною в человеческую жизнь счастье. Думаю, что немногим. Иначе не было бы среди нас, ныне живущих столько непримиримости, несправедливости, непонимания. Непримиримость… Несправедливость… Непонимание… Уверен, что эти две половинки в своих реинкарнациях встретились не впервые. Иначе откуда бы они сразу узнали друг друга? Иначе откуда возникло то, к чему люди идут всю жизнь – понимание. Возникло сразу, на уровне взгляда, жеста, мысли! И он ушёл, ушёл в себя, чтобы рассказать о том, что в гигантском лабиринте космических нитей, он нашёл ту единственную, ниточку, которая привела к отнятой много тысяч лет назад его половинке. Он хотел рассказать о той боли, которая разбивает его душу на тысячи осколков, заполняя её ещё большей болью и пустотой, он хотел рассказать, что уйдя, он оставил память своего сердца, своих рук, своих губ, своих глаз разбросав её везде, где только может быть обозначено её присутствие: в магазинах, где она бывает, в домах, её приглашают друзья, в постели, где она спит, в её мыслях, где не осталось для него места. Он хотел рассказать, что нужно быть слепой и глухой, чтобы не увидеть и не услышать, что он всё равно с ней. Что в день и ночь в каждой вещи к которой она прикасается, в воздухе, которым она дышит, в каждом шорохе и шёпоте осколки его души и что им, этим осколкам, перебитым и растоптанным, превращённым в пыль, но живым – больно! Он хотел рассказать, но не смог, потому что слова это только слова, а слёзы это только слёзы. И тогда он стал кричать. Кричать самым страшным, беззвучным криком и мысли чёрные как пустота, поселившаяся в его сердце, безысходные и бесполезные, как хрипы умирающего уходили в космос. Он кричал, что она не должна и не смеет, что из всех миллионов много тысяч лет тому назад разделённых и разбросанных по миру половинок только единицам удалось встретиться, что нет такого греха, который не был бы прощён, что не ей, а только Богу, дано право отнимать у другого жизнь. Он кричал, надеясь, что этот крик заберёт его боль, что он наконец-то им захлебнётся. Но космос забирал всё, не возвращая даже эхо. И тогда он услышал музыку. Это был дождь и гроза, закат и прибой. Это была грусть глубокая как космос, из которого она пришла. И ещё он понял, что эта музыка всегда разная. Как всегда, разные люди к которым она приходит, как всегда, разная жизнь, которой они живут. Но она, его, через тысячи лет пришедшая половинка, не может быть просто так потеряна, в этой музыке. Она обязательно услышит то, что почувствовал и услышал он. И он отдал ей эту музыку. И это была последняя, даже уже не надежда. И сказка стала явью. Они должны были встретиться, и они встретились. Свершилась высшая справедливость, которой грешит иногда даже беспристрастный Космос. Но почему у них не было даже короткой человеческой жизни, а всего лишь несколько мимолётных лет? Может быть сделав своей целью поиски друг друга, они за эти долгие тысячелетия забыли о смысле? Может потому, что когда сбывается мечта, теряешь мечту? За тысячу лет скитаний она научилась понимать, но разучилась прощать; она научилась слушать, но разучилась слышать; она научилась запоминать, но разучилась помнить… А он? Мудрый и проницательный, всё знающий понимающий, за тысячи лет так и не понял, что удержать гораздо сложнее, чем покорить, что его половинка это его, но всё же отдельная – родная, но всё же самостоятельная, жизнь. Нет, он понимал. Он знал, но не боялся. Не боялся потому, что у него было Слово! А у неё был Камень. И она сказала: «нет»! И опять было слово, и опять оно билось о камень, снова и снова, разбиваясь на бессмысленные звуки. И он проиграл, и не выиграла она. У неё был камень, а у него уже не было слов. И был канун Нового Года, и он был счастлив, что сумел вымолить для себя несколько минут встречи с ней в доме, где его ещё недавно всегда ждали; в доме, который наполнил собой другой – чужой человек. Даже если бы он был виновен во всех смертных грехах, даже если бы все дни их близости он наполнил жестокостью и несправедливостью – всё равно он не заслужил этих пятнадцати рафинированно спрессованных минут горечи и унижения. Он пришёл как вор и ушёл как вор, оставив на столе не новогодний подарок, а последнюю, шальную, в расчёте на чудо надежду. А потом была самая страшная в его жизни Ночь. Новогодняя ночь. Ночь без мыслей и без надежд. Каждая медаль имеет оборотную сторону. Она его, тысячи лет назад Богом созданная половинка тоже хотела счастья. Обычного, хрупкого и бесценного, простого человеческого счастья! Счастья заслуженного и выстраданного его в долгих годах физических и душевных страданий. Они оба хотели одного и того же. Он – впервые с ней, она впервые с другим. Она ждала эту ночь с другим. Первую за многие годы Новогоднюю ночь не с друзьями, а с ним, с человеком, который ещё не стал, но должен, обязательно должен был стать родным. Это было важно. Это была надежда. Надежда на право любить и быть любимой. Надежда на новую жизнь. И в этой надежде на новую, другую жизнь – хрупкой и недоверчивой, проверенной больше разумом, чем чувством не было места памяти. А она, эта память, прорывалась к ней его лицом, запахом, голосом. Она досадливо напоминала о себе цветами и письмами. Она мешала жить. У него было Слово, а у неё был Камень. И снова слово билось о стену, истекая болью и жизнью. И снова был пепел против камня. И в этом сила истории о великом народе, народившем миру любовь. И пока ещё живы эти две упрямые половинки, кто посмеет поставить точку? Кто первым сможет бросить горсть земли на могилу живой – слышите, живой! – любви последнего Андрогина к своей половинке."
[показать]