Alice_M 03:11 Нормальная жизнь


У меня была в высшей степени нормальная жизнь. У меня был муж, двое детей, собака, квартира и работа. Муж блажил, дети росли, собака линяла, а квартира имела обыкновение приходить в упадок: я, как германовская героиня, отвечала за все, мне это нравилось. Я считала нормальным отвечать за все, максимально освобождая окружающих – так меня научили. Я кормила и утешала мужа, воспитывала и разнимала детей, мыла пса и клала кафель – и работала, конечно. Мы все работали, взрослые - это ничего, что мне не платили несколько лет: какие счеты, когда все нормально.
Но что-то было не так.
То, что не так – не бросалось в глаза, потому что все так жили: все мужики блажили, все бабы утешали, и работы хватало, всегда.
Потом бросилось. Я бросилась себе в глаза и подняла веки: как Вий. Меня очень долго прицеливали, чтобы я бросилась себе в глаза, я трусила броска.
Очень трудно назвать ненормальным то, что много лет считаешь нормальным, хочешь считать: привычка застит зрение. Нормальным было жить вместе, как учили -–"«на то ты и жена» – ненормальным – посмотреть на себя отдельно и спросить шопотом: а что нормально для меня?
Я начала с нуля искать свою норму. Это тема интимного, мучительного и закрытого эссе. Я скажу только послесловие: я ее не нашла.
Но делать нечего – я оборотила взгляд вне, за шпорой, которая должна стимулировать очередные поиски, если два пути оказались тупиком.
Я построила образ одинокой, интересной, неглупой и энергичной женщины, самодостаточной и не без способностей: с этим образом я начала в третий раз. Он был ничуть не легче. Я примеривала то, что мало, что велико, что тянет и жмет, что не идет к моим серым глазам. Но я портниха милостью Божьей и тренингом дефицита, когда все были Золушки и делали из тыквы карету, а из консервной банки народное творчество. Творчество – побочный продукт дефицита: любви, общения и горизонта, творчество – близнец-брат поиска собственной нормы. Я ее нашла. Я нашла ее определение. Моя норма – состояние, при котором я максимально полно ощущаю себя, свой талант, о котором говорю свободно, не приседая и не отмахиваясь лицемерно, потому что всякий талантлив: хватило бы иронии и мужества согласиться – это люди, которые ищут, которые - все еще! - ищут и не стыдятся признать, что не нашли то, положено найти к двадцати годам, к тридцати годам, к сорока, к пятидесяти – которым не влом искать, ошибаться, падать духом – и начинать сначала.
Моя норма – мужественные, гордые, ранимые и честные люди, умеющие улыбнуться, когда от страха и боли сводит скулы, и – не знающие, до сих пор: «как надо».
Потому что это можно только угадывать: каждому свое.
Каждому, действительно, свое – и это, на первый взгляд, удручающее обстоятельство, делает нас нужными и любопытными друг другу. Потому что у нас один алгоритм: поиска, который никогда не закончится. Реал, виртуал – не столь важно: мы принадлежим к одному виду, и это единственная норма, которая нас объединяет. Из которой тьма следствий: терпимость! Надежда! Любовь! Творчество!
Антураж любви отодвигается на второй план: кухня, лиру, Пушкинская, 10, личка, койка, ася и кафе Марко, где норма заказывает капучино и ищет смысл.
Я довольно пожила в прокрустовом пространстве чужих норм – жизнь умирает, пригвожденная стереотипом, который не ты родила, я больше не хочу быть приемной дочерью дочерью Тараса Бульбы: если умирать – так от руки того, кто одной с тобой крови.
Но я еще поживу, хоть трудно. Те, кто говорил о нормальной жизни, обещали, что будет легко, не уточнив лишь, что легко то, что обещаешь ближнему: своя нормальная жизнь – как подвиг.
Ну так и будем героями. В конце концов, у нас есть шпаргалка античности, где героем становится любой – хватило бы гомера лиру написать свою одиссею.
Свою историю А, Б, С, Д – и далее, по алфавиту.