Была недавно на выставке японской керамики Раку, чайные чашки с шестнадцатого, что ли, века до наших дней. Я пыталась смотреть на эти чашки с по возможности чистым вниманием, старалась понять вещь, не будучи в одной с ней традиции, увидеть её связность и различие - рассмотреть это именно в самой вещи, не прибегая к культурно-историческому контексту и прочим музейным сведениям. Понятно, что такой подход довольно условен, что какие-то сведения в голове могут сработать помимо сознания. Но нет задачи превратиться в чистый лист, есть задача постараться понять и получить впечатление - и впечатление выходит очень сильное.

Ничего не даётся прямо, каждая тема намечена, но до предела не доведена; чашка словно существует на стыке потоков формы, материала, времени, особенностей использования, она минимально и достаточно проявленная вещь, почти не отличается от своих обстоятельств, но это "почти" - огромное поле тонкости, где всё и происходит. Чашка как отдельная природа, всё небо в неё отсветом, но она не повторяет небо. Ничего не изображается, но дано присутствием. Чашка словно проступает молчанием сквозь остатки формы и текстуры. Чашка отбрасывает тень, и отражает её же, и это учтено в покрытии её глазурью; вогнутые и неровные формы легко обретают равновесие в живом движении; и то, как реагирует глина в своей пластичности на обрабатывающий её инструмент, оставлено как её природа, переходы цвета создаются рельефом поверхности, сквозь округлую правильность проглядывает живая угловатость, блики от налитой жидкости проявляют рельеф формы изнутри; и когда на внутренней поверхности чашки изображён месяц так, что ты пьёшь чай с лунной дорожкой в нём - это хорошая шутка) Трещины как ветки, но сходство это дано снова только намёком, оно не выписано полностью, и тем оживает. Рисунок и рельеф с учётом процесса бытия и использования, наслаивания их времени и игры света; всё это дано одновременно, как созвездие, как моментальная проекция в одно место, в одну вещь схождения традиции, быта и времени этой самой вещи, совершенно живое и непрямое и вместе с тем сделанное движение. Это удивительно.

 

Недавний сон: ..Я пыталась напоить их чаем, предпринимала для этого всякие действия, при этом было несколько раздвоенное сознание, я наблюдала сама за собой, и складывалось впечатление, что я знаю, что делаю (при этом вызванные вроде бы намерением сделать чай действия имели другой, определённый, смещённый с чая смысл), но знание это не было "дано мне в ощущениях", а разворачивалось в действии непосредственно; не было в голове представления о порядке или смысле действий, я просто что-то делала, и это было в ткани мира, не было никакого "наугад", но и не было никакого привязанного к этому понимания. Не было и какой-то ясности и устойчивости происходящего, всё было словно на стыке смутных граней, но находить равновесие в этом было чем-то естественным. Само действие нахождения равновесия и движения в нём было очень простым, давалось так легко, хотя состояло из множества сложносочинённого всего, но не было нужды вдаваться в эти детали до конца, они сопутствовали и происходили согласно общему движению.

 

Ещё сон: Статичная картинка, будто нарисованная коричневой тушью по золоту закатного неба, штрихи истончаются по краям, уходя вглубь поверхности. Хвойное дерево и гнездо на его ветке, над которым склонился силуэт не то птичий не то человечий, с длинным клювом, с перьями во всё небо как облака. Склонился и смотрит, а солнце заходящее ровно за гнездом приходится, просвечивая сплетения его веток-штрихов, в нём свет и не в нём.