и всё хорошо, и прекрасные путешествия, и чай, и весна почти лето, слова и дни, приосновения и тени, звон предметов, земля предметов, вещей и существ, и прозрачные они, тихие, просвечивающие, зелёные солнечные и солнечные чёрные, идут большие, как тени облаков, по мне и другим идут мягкой поступью, а я маленький, сижу под кустиком, один и от же звук падающей воды годами слушаю. кругом вода. у горы в ладонях озеро, у озера птички, у птичек - небо. и земля горами морщится, улыбается. вещи проходят, а я тоже след их, немного птичий, немного деревянный, этакая морщинка на лице мира от устойчивой погоды себя. 

вью гнездо, складываю речь себе теплокровную, самостоятельную. странная вещь гнездо: полем покатится, венком наденется, травой разойдётся. и как бы сделать так, чтобы из травы в траву напрямик без остатка, чтобы вреда не оставлять, следами ног не отнимать, мокнуть да не тяжелеть.

так странно, что после каждого шага остаётся то (та?), что может сделать ещё шаг. что-то определённо имеющее ко мне отношение, но совсем не то, что я умею называть я. я каждый раз остаюсь там, там и там, размазана по всей дорожке сразу, следы следов, можно собирать как грибы. последствия движения, но где в движении хоть что-то от я - в движении нет относительности. и это не тезис, это чувство. шаги без имени.

а говорить как делать могу именно я, до меня дошло это наконец. как хорошо это, но и как же больно, как голой душой за огонь хватаешься. и как жаль существ, ужасно жаль существ, уж не знаю, отчего.