Стой и смотри. Всё движется, всё происходит, но где-то в глубине всегда стоит.
Больше всего меня, наверное, удивляет и восхищает уверенность говорящего в том, что его станут слушать. Чем она дольше, тем удивительнее - как же это самонадеянно и как естественно.
Цепи связей видимых и невидимых длятся, и отдельные звенья их кажутся предметами, но границ нет. По большему счёту нет.
Звуки усталого голоса идут чуть из другого места, чес обычно. Ты слышишь, ты понимаешь, в чём ошибка, но ты не перестаёшь быть этим - и пусть. Звуки усталого голоса касаются воды внутри, качая медленно и гладко. Когда уже нет сил на брызги и смех, остаётся только то, что есть. Простое движение, без бисеринок и завитков, гладкое как кость. Если снять с себя всё, останется то, что есть - делая так, я вдруг обнаруживаю, что мир в основе грустный. И этот фильтр, этот печальный цвет - blue mind - я снять пока не могу.
(Мир - страдание, сказали бы буддисты)
Мир, ты что ли вправду грустный?
Я знаю, что смеяться легко, что радость - просто, что существа внутри светлые; но ведь существа ещё не мир. Или нет?
(Это как у Василевского - но всему же есть предел
или нет)