долго ли коротко, но вот остались у меня две недели совершенно чистого времени, всего моего. держу я их как что-то хрустальное и невероятное, как чашу с тишиной, лёгким паром срывающейся с краёв. и будут в ней только падающие листья да птицы и дождь. время остаётся только с прошествием времени. кажется, я могу сказать здравствуй только тому, что уже уходит. и это луковица наоборот, где каждый следующий слой больше предыдущего, как пресловутая за миг пронёсшаяся перед глазами жизнь до смерти. словно перепутано направление дважды, и жизнь не воспоминание, а ровно то место, где вдох проходит через выдох.