Саурон встал, обошел Берена и Финрода кругом, цепко всматриваясь. - А вы мне по нраву, уруг. Вы кажетесь хорошими, верными ребятами. Я даже подумываю переманить вас у Болдога. Как вы на это?

- Воля твоя, Повелитель, - пригнул голову Финрод, - а только не больше ли мы пользы принесем на службе у Вождя Болдога? Мы к разведке, к слежке привычные - не к охране...

- Такие головастые ребята да чтобы не научились новому делу? - Гортхаур как будто ускорял шаги. - Но верность ваша Болдогу мне по душе. Да, поистине, верность - великое благо и заслуживает награды, а предательство - кары. Вероломство точно ржа, разъедает изнутри и сердца, и города, заражая души злом. Ледяная пустота проникает в мир живых, обращаются в ничто их творенья, их награды, обволакивает ядом, и в глаза ей заглянув - устрашишься ты и дрогнешь, и растают твои чары, и надежда твоя рухнет, как трухлявый старый ствол, что внутри изъеден гнилью...

Сказав последние слова, он остановился и глянул прямо в глаза Финроду, пронзив - Берен почувствовал это - обманную оболочку в виде орочьей шкуры. Казалось, миг - и Ном действительно дрогнет и упадет. Берен дернулся было - но почувствовал, что двинуться не в силах, что как будто бы вмерз в воздух и даже дышать способен еле-еле.

Фелагунд действительно дрогнул - но лишь на миг. Орочья морда сползала с него, он распрямлялся, волосы трепал ветер - откуда здесь ветер?

- Кто полон душой и горяч, ледяной пустоты не убоится. Кто светел - тот и во Тьме останется светлым. Кто верен и смел - не устрашится, ни боли, ни смерти. Кто все потерял, но сберег незамаранной душу, за краем Земли для того есть иная надежда. Надежда, что выше бренных земных соблазнов - звонче золота, ярче камней драгоценных, прекрасней пения женщин, пьянее вина и слаще любого яства. В ее огне сомненья и страх выгорают, десятикратно в бою прибывают силы, рождается твердость в сердце плененного телом, а тем, чей свободен дух - не страшны и цепи, - краем зачарованного разума Берен понял, что Финрод перешел на квэнья, и слова Высокой Речи звучали в этих стенах такой музыкой, что дрогнули оконные витражи - словно замок вспомнил своего прежнего хозяина и потянулся к нему, как старый, полупарализованный пес. Не диво, что Саурон поспешил перехватить напев и повести его в свою сторону:

- Ты о какой надежде поешь здесь, жалкий? Кто из Великих, когда ее пообещал тебе? Тюремщик, что собирает бездомные души, тащит к себе в подпол, как крыса амбарная? Воистину только там у тебя надежда есть - в серых покоях мертвых, без звука, без памяти - здесь же, на Волчьем Острове, раб мой, нет ее: в муках и ужасе, нолдо, ты будешь корчиться, Тьма поглотит тебя и изгложет разум твой, брат здесь брата предаст лишь за призрак спасения, огненной цепью тело твое будет сковано, холодом страха душа твоя будет стиснута - вот тогда и поймешь, кто хозяин твой - жизни и смерти твоей, самой души твоей...

- Не хозяин ты мне, Саурон, не Владыка душе моей, ни душам друзей моих, ни эльфов, ни смертных людей. Бессильна злоба твоя, смешна гордыня твоя. И тем, кто в твоих руках, не волен ты повелевать, так что говорить о тех, кого ты не в силах взять? Помню - стоит на высоком холме белокаменный гордый город. Помню - ласкает берег живое зеленое море. Помню - лежит за морем прекрасный край, неподвластный Тени. Помню - поют, сливаясь, лучи светоносных деревьев... В этом краю мастерство сильнее времени, светлая радость любви - сильнее боли... Сладки холодные воды ручьев прозрачных, рвутся в небо стволы корабельных сосен, в гавани волны перебирают гальку, белые корабли дремлют у пирса, гордые кони волны - в ожидании странствий... Помню - капли росы на ладонях листьев. Помню - песни дев на Слиянии Света...

Валинор, - видение было явственным, у Берена даже дыхание перехватило. ....

- Серебряный свет померк, золотой - задохнулся. Тьма непроглядная пала на стены белые, красен огонь факелов, красны клинки в ночи - кровью зайтись морю в Лебяжьей Гавани! Нет больше песен дев, ни нолдор, ни тэлери - крики, предсмертный хрип, стали звон да стрел свист. Мертвым удел - сумрак покоев Мандоса, выжившим тяжкий рок - вражда и предательство. Где та надежда, которой ты пугал меня? В Альквалондэ она, кровью горячей пенится, в Хэлкараксэ она - с криком под лед ушла, в заливе Дренгист она жарким сгорела пламенем, в Тангородрим она - в сырых подземельях скована, нет надежды для вас, нолдор - навеки вы прокляты!

Нет! - молча крикнул Берен - Он лжет, все совсем не так, Финрод, не сдавайся!

Поздно...
С последними словами Саурон вскинул руки - и истаяли видения, стихла дрожь пола и стен. Неведомое нечто, сковавшее Берена неподвижностью, отпустило - и он рухнул на застеленный соломой пол, лицом вниз. В глазах запеклась темнота.

Когда помутненное сознание опять сделалось прозрачным, словно лед перед тем, как вскрываться, Берен понял, что лежит на боку, что под его щекой камень и солома, а темно не у него в глазах, темно вокруг...
Саурон дышал как старый мерин после часовой пробежки. Финрод, распростертый на полу, как будто не дышал вовсе.

Берен Белгарион "По ту сторону рассвета..."