Улетают… Провожала. Говорила: Танька! Слушайся Макса, ни на шаг от него не отходи, не разгуливай одна по Нью-Йорку и не ругайся. Вот просто терпеть не могу, когда вы все ругаетесь на пустом месте. Противно просто.
Обняла. Обещала все выполнить. И осенью пожить у нас пару дней. Когда вернутся.

… жизнь вдруг стала совершенно понятной и хорошей. Я в один момент сделала то, чего не могла сделать 21 год. Полюбила жизнь, полюбила себя и осознала четко и совершенно справедливо, то, о чем говорила всегда и всем, но сама-то толком не верила в это: всегда можно придумать какой-нибудь выход. И в конце все равно все будет замечательно!
И мое будущее перестало меня пугать. Я в поисках своей заблудившейся личности и жизненной позиции гонялась за туманом, как в той песне. А теперь знаю, где его можно взять. Потому что вчера, пока все еще были трезвые, вроде по-детски чудной, но довольно основательный Макс и Танька, такая же чудная и основательная, поделились будущим. Все размывчато и странно, особенно когда ты до сих пор слегка в головокруженьи. Но просыпается очередная порция энтузиазма, оттого, что за спиной теперь есть тот самый запасной парашют.

… босс сказал: сегодня работаем в щадящем режиме. Жара такая, даже техника вспотела.

… только утром почему-то додумалась: я ж это… того… вещи пора складывать, в общем. Хоть вспомнить, что где лежит, и купить костюму футляр.

С билетами в руке босс рассекает по офису и убедительно просит узнать погоду в Питере.