Пел NEK. Садилось солнце.
-Ты посветлела, -- сказала Эстабель.
- Волосами или лицом?
- Просто как-то посветлела…
- Наверное, это безумие просветляет…

Пулита нарезала лук. Ни капли не вытекло из ее глаз. Корнеплод совсем умер, и, видимо, не мог даже раздражать. Под стук ножа мелкие колечки слетали на доску и рассыпались, не связанные металлом.
В кружке смотрели тремя глазками желтки, приготовленные для кофе. Запах Арабики расплывался по стеклам…
n Я о Синцеро, -- сказала Пулита, -- ведь все равно он меня бросит…
Эстабель на секунду задумалась… и ответила так безоговорочно, как никто бы не мог ожидать. Так, словно не оставляя никаких сомнений в своей правоте.
--Конечно…
Пулита, только что отправившая оранжевые солнышки моркови в похлебку, приподняла бровь и искренни удивилась, так, будто вовсе не ожидала такого ответа
--Почему?
--Или ты его бросишь… но ты женщина, и твоя любовь – марафон, а его – спринтерские бега… так что, что бы там ни было…ты проживешь в этом дольше.
--Интересная теория…
--Это из личного опыта, пусть он и невелик…

Тонкая струйка белка плавилась в кипятке и разбегалась между овощами. Пулита ловила ложкой рыхлую субстанцию и насвистывала что-то из поставленного в третий раз диска.
«Значит, у марафона, который я бегу, нет конца… то есть я бегу его просто, чтобы бежать. Просто, чтобы не стоять на месте… и никогда не увидеть финиша. Синцеро стоит на месте, ему не осилить спринтерского бега. Он занят своим коммунизмом. Спасает мир, пока я нарезаю лук и опускаю белок в кипяток. Когда он громко смеется, я пугаюсь и вжимаюсь в ворот плаща. Он сильный, как камень. И слабый, как белок в моей похлебке. И я боюсь его. Он с другого конца Каталуньи везет уверенность в своей правоте и моей подчиненности. А я врезаюсь в ветер по утрам. Ветер пахнет кофе… а руки пахнут луком, этот запах не перебьешь и ванилью…черт, завтра он опять будет недоволен… чем-нибудь, как всегда. Не буду обращать внимание. Не буду портить настроение. Пусть бросает…В общем-то, нет разницы для моей бестолковой головы, о чем думать, нарезая лук: о том, что тебя бросят, или о том, что уже бросили…»

Эстабель внесла в комнату шоколад, раздробила его легкими руками и захрустела твердой фольгой.
--Что там у тебя? У нас нет хлеба…Я хочу хлеба

«Хлеб перебьет запах лука…Утром в лавке я раскрошу хлеб, сожму мякиш в руках. Руки пропахнут дрожжами. А хлеб съедят птицы. И пусть Синцеро обвиняет меня в легкомысленности и бесполезных тратах…Он всегда чем-то недоволен».