Раньше других вступило в сношения с русскими самое восточное из киргизских племен, племя Бугу ("олень"), жившее между восточным берегом Иссык-Куля и Текесом. В 1814 г. Койчибек, сын бия Ширали, был у сибирского генерал-губернатора Глазенапа (управление Сибирью, впоследствии Западной Сибирью, находилось в то время в Тобольске) и получил "чин капитана, золотую медаль и саблю за содействие при проходе караванов", в 1824 г., через два года после издания "Устава о сибирских киргизах", казанский татарин Файзулла Сейфуллин, приказчик семипалатинского купца С. Попова, живший в Семипалатинске ишимский мещанин Б.А. Пиленков. и Уйсунбай Шукуров, теленгут казахского султана Галия Адилева, уговорили биев трех родов (Джилдан, Арык-Тукун и Биляк) племени Бугу признать себя русскими подданными и отправить с этой целью депутацию. Депутаты просили позволения отправиться к высочайшему двору, но были приняты только в Семипалатинске и Омске; в Омске они пробыли с 5 января до 25 мая 1825 г., потом были отправлены обратно, причем до урочища Каратал их сопровождал во главе казачьего отряда подполковник Шубин, оттуда до Иссык-Куля хорунжий Нюхалов с 60 казаками; с ним был лекарь Зиберштейн, автор едва ли не первого "описания о дикокаменных киргизах"; было ли это описание потом напечатано и, если нет, сохранилось ли в рукописи, мне неизвестно. Дальше всего в выражении подданства шел род Биляк, просивший даже о присылке русского отряда для усмирения грабителей, нападавших ни караваны. Главой биляковцев в то время, повидимому, был еще раньше ездивший в Россию Койчибек; в депутации был брат Койчибека Алгаза. Почему-то в Омске оказали предпочтение роду Джилдан; его депутат Алимбек получил высшую награду - золотую медаль на андреевской ленте и саблю с надписью его имени; отец Алимбека Яналак Кутлин получил золотую медаль на александровской ленте; такую же награду получили депутаты двух других родов. Алгаза и Акимбек. Койчибек в письме к генерал-губернатору выражал неудовольствие, что его брат Алгаза был "сравнен подарками" с прочими депутатами; генерал-губернатор в ответном письме обещает одарить Алгазу "лучшими подарками". Насколько известно, это обещание не было исполнено. Не была удовлетворена также просьба братьев Алгазы, Юнуса и Аджибая о пожаловании им по золотой медали (для Койчибека просили сабли); не получил также награды отец арык-тукумского депутата Акимбека, Ульджебай Тлеубердин.

В этом рассказе (приведенном в "Памятной книжке Семипалатинской области" на 1900 г., выпуск 4) совершенно не встречается характерное для киргиз (в противоположность казахам) слово "манап"; интересно было бы знать, было ли оно в записке Зиберштейна. В доступном мне материале слово "манап" едва ли не впервые встречается в рассказе о гибели казахского султана Кенисары Касымова, восставшего против русских, принявшего ханский титул и убитого в стычке с киргизами в 1847 г. Об этом событии писали русским принимавшие в нем участие манапы Джантай Карабеков и Урман Ниязов, из племени Сарыбагыш, западных соседей бугинцев. Джантай получил в награду золотую медаль и похвальный лист, второй, кроме того, еще халат, обложенный золотым галуном. Посредниками между русскими и киргизами были татарский мулла Гадин Якубов и казахский султан Рустем Абулфайзов, покинувший Кенисару во время боя с киргизами (сын Кенисары, Ахмед, в своих записках, составленных со слов другого сына Кенисары, Садыка, собств. Сыддыка, говорит, что султан Рустем, "как говорят, в войне с кара-киргизами держал их сторону, хотя это, впрочем, неизвестно с достоверностью"). Урман просил еще награды для своего сына Умбет-Галия, т.е. Умбет-Али, золотой медали и, если можно, золотой сабли, но повидимому, не получил. Вместе с тем Урман извещал о прибытии в Аулие-ата кипчаков (из Кокандского ханства) с требованием покорности от киргиз, и о своем решении не подчиняться этому требованию, даже если бы ему пришлось ради этого перейти на северную сторону Или (к русским). Наконец, он упоминал об обращенной к киргизам просьбе кашгарских ходжей о помощи против китайцев (в Кашгарии в это время происходил так называемый "бунт семи ходжей"). В своем ответе русский пограничный начальник желал Урману успеха в борьбе с кипчаками и просил не вмешиваться в китайские дела, ввиду дружественных отношений между Россией и Китаем. В конце 1848 г. пристав казахской Большой орды, барон Врангель, снаряжал в Омск казахского султана Мамыра, сына Рустема, с киргизским посланцем Сатаем, в сопровождении татарина Галина и одного казака (русского).

О манапах Радлову говорили в 1860-х годах, что они появились у киргиз в XVIII в.; рассказывали, что имя Манап носил один из биев племени Сарыбагыш, он сделался главой своего племени, и потому все бии после его смерти назывались манапами. Самому Радлову этот рассказ показался невероятным. В написанной в 1897 году статье А. Талызина (пишпекского уездного начальника) тоже сказано, что слово "манап" перешло к остальным киргизам от сарыбагышцев; манапов тогда было довольно много, 1231 юрта с мужским населением в 3955 душ; сюда, конечно, входили все родственники манапов, но не подчиненные манапам народные массы, объединявшиеся под названием бухара (арабское фукара, по турецкому произношению пукара, мн. число от факир, "бедняк"). Бухара причислялась к тому же роду, как ее манап. То же самое название (пукара) носили у казахов; люди так называемой "черной кости" в противоположность "белой кости", или "султанам", считавшимся потомками Чингиз-хана. Из этого видно, что манапы сделались у киргиз таким же аристократическим сословием, каким были у казахов султаны, или люди "белой кости", хотя у киргиз различия между "белой" и "черной" костью не было.

Некоторые сведения о происхождении манапов собрал в 1886 г. А.Н. Вышнегорский, ездивший в степи Аулиеатинского уезда по поручению губернатора Гродекова. Вышнегорский, повидимому, ничего не слышал ни о слове "бухара", или "пукара" у киргиз, ни о сарыбагышском происхождении манапов; ему сообщили только, что манапы - "лучшие люди, происходящие от целого ряда биев"; ни один, из них не вышел из потомков Чингиз-хана (таковых у киргиз, повидимому, и не было). Манапами становились люди, выделявшиеся "храбростью и мудростью"; они были предводителями во время смут; во время внешних нашествий во главе народа становились те из них, кто выделялся среди прочих манапов: "их не выбирали, но если бы стали выбирать, то выбрали бы их".