Процесс классической для иудейства креации может актуализировать только чисто ничто, которое не может быть. Специфическое содержание трех миров Брия, Йетцира и Ассия заключено именно в том, что они - в разной степени - построены на ничто, а мир Ацилут не на ничто. Злом поэтому являются не останки ("решиму"), но сам замысел цим-цум, актуализовавший "техиру". "Решиму" есть лишь метафизическое следствие соотношения "техиру" с удалившимся в Себя, свернувшимся Божеством. Причем соотношение в виде разрыва, в виде акцентирования непроявленности, нетождества. То, что осталось там, откуда ушло Все, это совершенно не то, что было во Всем, когда Все не уходило. "Техиру" без "решиму" было бы пустым и беспроблемным, в нем не было бы трех миров как актуальности, было бы ничто, которого не было бы, а Все, уйдя в Себя, не оставило бы за собой следов, в качестве креации. Т.е. без "решиму" не было иудаистически (авраамически) понятого мира. В каком-то смысле в "решиму" воплотилось невозможность адеватного креационистски понятого (как создание техиру через цим-цум) творения. "Решиму" и есть иудаизм.

Вазы сефир созданы из отрицательного вещества. Ведь "решиму" есть остаточная трансцендентность Божества, оставшаяся на пустом месте "техиру". Это обратная, теневая сторона Божества, тогда как техиру есть проект - невозможный в чистом виде - существования вообще не-Божества. "Решиму" есть тень Бога вне Бога. Корень появления мира скорлуп. Это рождение Дин, левой стороны.

Вопреки зогаристской каббале, где религиозно-расовый дуализм - иудеи-гои решается довольно прямолинейно - иудеи суть эманации "правой стороны", т.е. того, что является Богом, а гои суть эманации "левой стороны", "ситре ахер", т.е. "дети Самаэля", фиктивные "скорлупы", ничтожносущие демоны, химеры, лурианская конструкция несравнимо более сложна и парадоксальна. В ней нащупывается тот момент, когда глубочайшее метафизическое созерцание подходит к критическому (для иудаистического сознания) порогу - начиная с некоторого уровня "кавана" (созерцания) проясняется травматический факт, в истоке мира скорлуп лежит не гойский принц Самаэль, прямоходящий змей, "первый, неудачный человек, преадамит" со сладострастной подругой Лилит, а именно правоверный иудей.

Он и есть чистое зло, так как чистым злом является утверждение креации как первоакта.

Совершенно та же метафизическая логика двигала первыми христианами и особенно гностиками, которые сверхдраматически воспринимали конфликтность метафизических предпосылок "иудейства" и "эллинства". Христианский антииудаизм (позже анти...изм) берет начало именно в таких созерцательных безднах.

Идея "второго творения", "эманации", разрушившей "вазы", у Лурии тоже приобретает двусмысленный характер. Для первых зогаритов эта эманация была вполне нормальной, и отсюда положительное к ней отношение в недуалистичной манифестационистской Каббале, направленной на "собирание искр среди скорлуп". Но Лурия подчеркивает драматизм ситуации -- вазы "решиму", т.е. останки Трансцендентного именно как трансцендентного в никаком, разбились, не выдержав излияния в них Трансцендентного как имманентного, хотя предполагается, что в них плеснули это Трансцендентное как имманентное не для того, чтобы они разбивались. Здесь снова болезненное и сверхпоказательное для нас метафизическое расщепление сознания Исаака Лурии: вторая эманация зогаритами должна была бы восприниматься вполне нормально, как манифестация и только, и никаких "разбитых ваз", непрерывный ток по древу сефир, сообщение, каналы, слиния, рекомбинации и т.д., но с точки зрения иудаизма как креационизма, эта вторая эманация - метафизический скандал, падение денницы, молния Самаэля, сброшенного с небес, это "нахаш", "проклятый змей". Он-то и разбивает сефиры, учреждает смешение и рассеяние. Эта эманация есть "гойская провокация", "взятие Иерусалима Веспасианом" и т.д. В дуалистическолй Каббале сафедской школы акценты еще не расставлены. Не могут быть расставлены. Всю конструкцию Исаака Лурии пропитывает лишь предощущение великой Беды.