…их никогда не устраивало то, что они сами называют реальностью. Литература, музыка, кино, темные зеркала, LCD, религия - лишь малая часть тех призрачных окон, которыми так манит параллельный мир... манит странными звуками. Вероятно, только любовь и музыка могут доставлять наслаждение, не вызывая отката, в отличие от алкоголя, наркотиков и электронных возбудителей. Твои силы не иссякают, а умножаются. Познавшие тайны перемещения музыки в пространстве и времени могут зайти особенно далеко: неузнаваемо меняясь, она приобретает совершенно особые свойства - отражения заставляют забыть оригинал, условность сулит невиданную свободу.

Все не определенно и головокружительно. По коже бегают мурашки, и части тела отнялись. Тишину нарушают угрожающие, насмешливые монотонные голоса. Быть проглоченным и страшно, и заманчиво... Теперь ты свободен, чтобы раствориться в струящемся лете.

Именно к концу лета растоптать ногами High-End, испытывая упоительное счастье, как будто навсегда уходишь от нелюбимой женщины. Ведь можно же когда-нибудь делать то, что хочется.

«Мы любим по своему усмотрению и боимся по усмотрению других» (Макиавелли).

Именно в конце лета много лет назад впервые оказалось возможным услышать несуществующий шелест листвы на квадрофоническом PINK FLOYD. (Изумительное убежище от обыденности Total Crash.) Это ощущение не повторялось, потом больше ни при каких сочетаниях, хотя жизнь научила более тонкому и изощренному сумасшествию.


Комната движется вокруг ландшафта, искореняя сознание, удивительное видение. Серый фильм растапливает глаза и сбегает по щекам. Прощай...

Начало лета - фиеста бомонда, открытие сезона стриптиза, но показ из года в год какой-то скромный, к тому же в эту пору, как правило, безумствует электросеть, что в сочетании с грозами парализует тракт, делая многие дни «непробиваемыми» для музыки, чтобы потом приоткрыть дверь и показать краешек того, что Действительно записано, и это все вырывается наружу, тесня звук, отодвигая его на второй план, доводя до отчаяния невозможностью совершенства.

Я ничего не видел... только странные красные пятна и людей, лежащих вокруг, но я понял, что что-то происходит, потому что почувствовал, как вибрируют люди вокруг меня... и вдруг догадался, что они понимают не больше моего. Вот тогда я впервые ощутил страх... и я был уверен, что в тот момент призраки всех этих умерших индейцев... бегали вокруг, кривлялись и вошли в мою душу, а я был как губка... Это не сказки о призраках, для меня это действительно что-то значит.

Прикоснись к этой горе уставшего (остывшего?) железа и пойми свое глубокое ничтожество.
Ведь большую часть времени ты пытаешься морочить людям голову. Настоящие приходы SOUND'а случаются до обидного редко, - железу не нравится то, не подходит это, наконец, оно хочет тебя самого, и как раз в этот момент кто-то несет чушь о микро- и макродинамике (по-моему, они отличаются, как отсутствие денег сейчас и вообще по жизни). И это при моде на маломощные триодные усилители и странную музыку, в которой ничего не происходит...

Мягкое обладание, избегающее риска, стерильное на самом дне. Этот образ не несет в себе опасности.

Вот парень на улице играет на саксофоне «Strangers in the Nights» с какой-то Другой громкостью (и другой женщиной рядом), и звук этот так же недоступен, как и много лет назад. Понимаешь, что дело вовсе не в этом и ныряешь в машину.

Во чреве мы слепые пещерные рыбы.

А если без дураков, то существует спорная теория о четырех уровнях психоделических переживаний.

Первый - наиболее поверхностный; абстрактные эстетические видения, яркий голографический мир форм и образов.
Когда скорбящая принцесса будет кидаться в жерло вулкана? Можно посмотреть?

Люди меняют аппаратуру, автомобили, “любимых”, образ жизни - просто для того, чтобы после желтой конфеты пососать розовую.

Из безобразной щели выглядывает вульгарный глаз. Выходи и покажись во всей красе!

Второй уровень - накопленные переживания, воспоминания раннего детства, конфликты и вытесненные чувства разных периодов жизни. А что вытеснено в одном месте обязательно окажется в другом. С железа усталость как рукой снимает, и оно начинает мучительно впитывать избыток. Дядюшка Эдисон крутит восковой валик фонографа, загадочно улыбаясь и напевая песенку про Мэри и ее ягненка. Потом - PLAY, и иди знай, что там сублимируется у него в голове, но остановиться уже невозможно - восковая Мэри вытесняет живую.
Обсуждать третий и четвертый уровень - преждевременно, ибо необходимая им энергия пока недоступна.

«... Арбузы - они большие, крепкие, тяжелые и полосатые. Очень угрожающе выглядят... Когда они лежат большой кучей, от них исходит мощнейшая энергетика...» (Марк Шин).

Именно эту энергетику ощущаешь на концерте симфонического оркестра. Речь не о фортиссимо, а о том моменте, когда музыка еще не началась, а на тебя уже накатывает мощная волна.
Вероятно, электронная аналогия еще появится нескоро, но на гребне этой волны мы уже пробуем кататься.

Там, где ослабевает сеть, читай словарь любви под зеленым светильником раздавшейся плоти.

Итак, щечки Мэри очаровательны, а триодный усилитель может иметь душу блюзмена. И вовсе не потому что его делали «под блюз»: самый верный способ убить звук - делать его преднамеренно. Послушаем «Ave Maria» Шуберта - антикварную запись последнего кастрата начала XX века Алессандро Морески (в Ватикане уже тогда был свой High End!). Это же произведение исполняет легендарный Вячеслав Коган-Палей, обладатель дивного контра - тенора без изъятия лишних частей тела. Угадайте, кто, бесспорно, лидирует в этом тестировании по контрасту. Оставшийся самим собой легко переносит перемены.

Работая над железом, окунаешься в любую эпоху: Неоновый свет 70-х. The Velvet underground. Easy Porno. Сид Баррет мертв? Французские психоделические шансонье. Призрак Свободы - Смутный Объект Желания.

Асфальт стелется под ее ногами словно собака, выпрашивающая сахар.

Поток ассоциаций порождает совокупность правильных действий. Топология схем и конструктив как структура мировоззрения и генетических фобий.
Предмет говорит: «Сначала я вижу много предметов, которые танцуют... потом все постепенно соединяются».

Здесь нет примитивной мистики. Люди, полагающие, что с помощью компьютера можно сделать все, кроме детей, а если что туда не влезает - сжать так, что никто ничего не заметит, - хватило бы мощности машины, обычно испытывают первобытный страх перед сглазом, гороскопом и точками сборки - две стороны медали, на которой отпечатана несвобода. То, что получится, вряд ли будет правильным и прозрачным, как воздух.

Мнимые драконы, конечно, тоже не существуют, однако гораздо более интересным способом, чем, скажем, Нулевые или Отрицательные (Станислав Лем).

Абсолютно нейтральный усилитель? Пытаемся вызвать ощущение наслаждения Живой музыкой? Чтобы правильно создать иллюзию реальности, мы должны точно и правильно передать и осознать ее детали?

Извращенец мастурбирует и возбуждается от собственного отражения в зеркале, ему кажется, что в окне он видит весь мир.

Шоу в духе Моцарта с кожаными кринолинами и камзолами. Ожидается прибытие Казановы. Вечера в стиле рококо (Ночи в стиле Буги?) Неутомимый Колтрейн и грохочущая Underground Railroad - тайный путь черных на север к свободе из рабства, порой сытого и по южному неутомительного. Ленивый взгляд через мутное стекло, - какой еще к черту прозрачности не хватает восхитительно порочной Марианне Фэйтфул, почти у тебя на коленях пахнущей виски и батончиками «Марс»?!

Взгляд со стороны - Булез и 5-я симфония Малера в странной записи ARKADIA, но иные версии после этой слушать не хочется - возможно, отголосок чужой трагедии воспринимается только так - не вовремя в неловком и нелепом положении.

Уединиться, совершить обряд очищения, соединиться вновь...

Гарантия Свободы отменяет все другие гарантии. Долгожданное спокойствие - тактильно обладаешь музыкой и не можешь вспомнить, какой был звук, как погоду долгих дней, когда был бесконечно счастлив. Не удалось похвастаться... Трудно преуспеть, сражаясь за пределами доступного.

В 1832 году Гропиус своей Плеорамой поражал Париж. Публика превратилась в команду на борту корабля, участвующего в битве: огонь, крики, матросы, тонущие. Стремясь удержаться на поверхности жизни, люди прилагают титанические усилия для сохранения невежества. Это образ жизни - «бла-бла» на тему: «А нужно ли при этом (вместо этого) проводить научные исследования и точные измерения?»

Нелепая постановка вопроса - необходимо ли дышать когда занимаешься любовью? - Она занималась любовью как военный стратег, то есть правильно - восклицают радостные подонки у Бертрана Блие.

Еретик находит забавным, что лаборатории любителей измерений ограничиваются осциллографом да измерителем искажений и генератором, а научные исследования позволяют предположить, что диплом все-таки не куплен в переходе метро. Существуют вполне корректные способы услышать те шумы и искажения, которых «не может быть потому, что они противоречат законам физики».

Птица или насекомое, по ошибке залетевшие в комнату, не могут найти окно. Потому что они не знают что такое «окна».

В самом ли деле 16 бит маловато? А 6 каналов? Концерн, производящий так же и стиральные машины, время от времени сообщает:
«Инженерам нашей фирмы удалось...» Что хорошего может сделать благополучный дядя, получающий 60 000 в год, но давно лишенный нормальной половой жизни женой - 30-ти летней стервой помешанной на феминизме и делающей карьеру менеджера.

Нет больше танцоров одержимых.

Оставьте в покое человека, заветная мечта которого - снять дорогой японской камерой свою любимую собаку, тем более, что единственная музыка, которую он более менее внятно воспринял в своей жизни - гимн бейсбольной команды оконченного с отличием университета.
Любой формат будет безнадежно изуродован сытой инженерной мыслью, ибо массовая индустрия работает на кошмары, а хуже тоталитарного общества может быть только тоталитарное общество с высоким уровнем жизни.
От проспекта Карла Маркса к авеню Била Гейтса. Коротковолновые глушилки ограждали нас от информации, неограниченный грохот Интернета, надолго посадит на голодный поек любителей изысканного звука.

… Но вдруг кто-то остаётся утром дома, чтобы, валяясь в постели, наблюдать за облаками.

Город порождает маргинального героя, позволяющего себе, высказать начальнику, жене и (или) подружке все, что о них думает, полежать над решением непростых проблем, а когда депрессия отступит, открыть в восхитительно вовремя опустевшем гараже производство единственно возможных ящиков... которые имеют целью очищение и трансформацию всего существующего...

Алхимик занимается как мистической, так и физической работой.

Мы слепнем от сверкания шелухи и не хотим осознавать, что число артефактов в мире ограничено. Большинство из них создавалось в разное время вопреки экономическим предпосылкам и целесообразности волевыми усилиями тиранов или безумием художников, отвергающих здравый смысл.

«Благоразумие - отвратительно богатая старая дева, которой поклоняется Посредственность». (Уильям Блэйк)

Положивший жизнь на завоевание денег к концу с ужасом обнаруживает, что искусство тратить их гораздо сложнее, а времени и генетических предпосылок овладеть им уже нет. Остается лишь взвалить это на неокрепшие плечи своих чад.
Политические и технологические революции, а также кошмар последних (и, увы, грядущих) десятилетий, глобализация экономики безошибочно уничтожает людей, владеющих даром обладания и видения. Смерть по версии ATRAC-6 (МР-3?). Удовлетворение других управляемо.

Мы довольствуемся тем, что нам дарят в поисках сенсации. Мы теперь не просто безумные тела, танцующие на склонах холмов, мы - пара глаз, смотрящих во тьму.

В конце концов, пропасть тоже имеет вершину. В собачью погоду, возвращусь домой и буду изображать кого захочу. Это блюз рубежа веков. Разродившись короткой вспышкой ренессанса, время переориентировалось на могущество технологии и индекса Доу-Джонса. Развратно-роскошные врата, Ди Каприо пьет кампари. Ведомому компьютером «Титанику» ничего не грозит. Полтора миллиарда в год на антидепрессант PROZAC.

Ничего. Воздух жжет мне глаза... исцелять, отводить смерть. Еженощно.

Я прогреваю лампы, делая привычный выбор между пугающим реализмом и пугающей эмоциональностью. Волноваться не о чем - артефакты будут принадлежать тем, кто, несмотря ни на что, уже сегодня на полпути к ним. «Мы реалисты - мы хотим невозможного», - кричали длинноволосые студенты Парижа 1968 года, нащупав под булыжником, разобранным на баррикады, золотистый песок невиданного пляжа.

Хочется, чтобы стало еще темнее... или еще немного коньяка... Пожалуй, музыку сегодня лучше отложить. Устал. Нужно уладить еще кучу текущих дел.

Пьяная толпа сломала инструмент, и шоу - мен Мехью... сожжен... со своим помощником.

Между железными ящиками тепло и уютно - можно заснуть, не раздеваясь, а если без всего этого можно прожить, пусть фонари погасит кто-нибудь другой.


So, when the music's over,
So, when the music's over,
Turn out the lights.
The music is уour special friend
Dance on fire as it intends
Music is your only friend
Until the end
Until the end
Until the end.