[328x446]
Вырваться из жалкого состояния легко, наверно, даже нарочитым усилием. Я сорвусь с кресла, обегу стол, пошевелю головой и шеей, зажгу огонь в глазах, напрягу мышцы вокруг них. Буду противодействовать каждому чувству, бурно приветствовать А.,если он сейчас явится, любезно терпеть Б., у себя в комнате, жадными глотками , несмотря на боль и тягость, впивать в себя все, что скажет В.

Но даже если это удастся, с каждой ошибкой - а они неизбежны - все это, и легкое, и трудное, будет стопориться, и мне придется вернуться по кругу назад.

Поэтому все же самое правильное - сносить все, быть незыблемым, как тяжелая масса,и даже если чувствуешь, что тебя как бы ветром сдуло, не трепыхаться напрасно, глядеть на другого взглядом животного, не чувствовать раскаяния, - короче, собственноручно подавить то, что ещё в виде призрака осталось от жизни, то есть умножить в себе последний, совсем уже могильный, покой и не признавать ничего, кроме него.

Характерный жест такого состояния - это движение проведенного над бровями мизинца.