Воскресение Иисуса – факт или миф?

          

 

Вопрос Воскресения Иисуса Христа является, конечно, весьма многогранным. Мало какая из тем Нового Завета включает в себя больше деталей и подробностей или рассматривается так серьезно современными критическими исследователями. Из-за сотен научных работ по этой теме эта глава должна быть представлена в обобщающем формате, просто перечисляя те выводы и заключения, которые появились в современном исследовании этого вопроса.

 

В общем и целом, мы будем цитировать и опираться только на те данные, которые принимаются большинством современных исследователей, вне зависимости от их конфессиональной принадлежности или богословских позиций. Еще более важно то, что эти данные принимаются критическими исследователями именно потому, что имеют хорошо обоснованную фактическую базу, и часто по многим причинам. Я уже представлял детали своих выводов в других работах, точно так же как это делали и другие исследователи. Так что источники, указанные в сносках снабдят читателя дополнительной информацией, аргументацией и другими подробностями тех, кто заинтересуется темой и захочет обратиться к этим источникам. Я использую результаты исследований, представленные в 1400 источниках по этой теме, изданных с 1975 года на английском, немецком и французском языках.

 

В дополнение к представлению некоторых из этих общих выводов, в этой главе я остановлюсь на двух основных темах, которые редко обсуждаются детально. Обе – чрезвычайно важны для исторического рассмотрения Воскресения Иисуса Христа.

 

Во-первых, по разным причинам, современные исследователи практически единодушно приходят к выводу, что первые ученики и последователи Иисуса, по крайней мере, думали, что они видели явления Воскресшего Христа после Его смерти. Но существует вопрос: как перейти от нашей уверенности в том, что они верили в то, что они это видели, к тому, что они действительно видели? Другими словами, как от их уверенности и убежденности в этом, мы можем перейти к самому Воскресению в историческом аспекте? На мой взгляд, это наиболее важный аспект в аргументации в пользу историчности явлений Воскресшего Иисуса.

 

Во-вторых, религиозные и политические трансформации вполне обычны и для нашей современности последних десятилетий. Если кто-то занимается изучением истории коммунизма, исламских смертников, миссионерской активности или конкретными событиями, произошедшими, например, в Джоунстауне, с группой Девида Кореша или группой “Ворота небес”, то в этом случае становится вполне очевидно, что многие индивиды, как христиане, так и нет, вполне добровольно готовы отдать свою жизнь за свои убеждения. Так что же делает, ту перемену (пусть даже и весьма радикальную, вплоть до того момента, когда за свои убеждения надо платить жизнью), которая произошла с учениками Иисуса, уникальной среди прочих случаев? Как может этот аспект раннего христианства быть основой аргументации в пользу Воскресения, если он в истории совершенно не единичен?

 

Переживание учениками явлений Воскресшего Иисуса

В современном научном мире, занимающимся историческим Иисусом, по некоторым пунктам имеется довольно широкий консенсус. То, что провозглашение Иисусом Царствия Божия было центральной темой Его проповеди, и то, что Он был распят и умер на кресте, являются двумя фактами из Его жизни, с которыми готово согласиться практически все исследователи. Рядом с этими двумя пунктами находится еще один практически единодушный вывод современных критических исследователей, а именно, что первые ученики Иисуса, по крайней мере, думали, что они видели Воскресшего Христа. Известный историк Е.П. Сандерс, который сам себя называет либеральным ученым (E. P. Sanders, Jesus and Judaism (Philadelphia: Fortress, 1985), p. 324.), говорит о согласии в научном мире по этому вопросу. Он подчеркивает, что в число “наиболее надежных фактов” входит и тот, что ученики Иисуса “видели его (в каком смысле неясно) после его смерти… После чего, его видели другие его последователи” (E. P. Sanders, The Historical Figure of Jesus (London: Penguin, 1993), pp. 11, 13.).

 

Аргументы в поддержку этих переживаний Воскресения учеников

Весьма примечательным является тот факт, что подавляющее большинство современных исследователей, представляющих совершенно разные точки зрения, и в остальных областях новозаветных исследований имеющих друг с другом значительные разногласия, тем не менее, признают, что у учеников действительно был какой-то реальный опыт. Так же очевидно, что это признание стало возможным благодаря наличию довольно серьезной аргументационной базы для подобного вывода. Даже краткий обзор этой аргументации может быть очень показательным.

 

1. В современных критических исследованиях, апостол Павел практически всегда считается лучшим свидетелем для исторической реконструкции среди всех новозаветных авторов. Бывший противник христианской проповеди, Павел совершенно очевидно указывает на то, что Воскресший Иисус явился лично ему. Павел подчеркивает это несколько раз (напр. 1Кор. 9:1; 15:8; Гал. 1:16). Мы так же имеем подтверждение свидетельства Павла у другого новозаветного автора, который возвращается к этой истории три раза (Деян. 9:1-8; 22:3-11; 26:9-18).

 

Данные, подтверждающие факт обращения Павла, бывшего врагом Церкви, признаются всеми. Но, очевидно, что должна быть и реальная причина, по которой этот блестящий молодой знаток (еврейского Писания) отказался от своих прежних убеждений и преследования христиан, как он сам и свидетельствует (1Кор. 15:9; Гал. 1:13-14; Фил. 3:4-7). Для Павла эта причина вполне очевидна: он был убежден, что видел Воскресшего Господа. Так что, Павел является очевидцем, по крайней мере, своего собственного опыта. Научный консенсус в этом вопросе засвидетельствован атеистическим философом Майклом Мартином, который говорит: “Мы имеем только одно современное событию свидетельство о явлениях воскресшего Иисуса, а именно свидетельство Павла” (Michael Martin, The Case Against Christianity (Philadelphia: Temple University Press), p. 81.).

 

2. Кроме собственного опыта Павел представляет большое количество дополнительных свидетельств, подтверждающих, что Иисус являлся своим ученикам. Почти все критические исследователи согласны в том, что в Первом послании к Коринфянам в 15 главе (стихи3-8) Павел делает запись примитивной устной традиции, которая суммирует содержание ранней христианской проповеди: Иисус Христос умер за грехи человека, был похоронен и воскрес из мертвых, после этого являлся как отдельным людям, так и группам свидетелей. Записывая это свидетельство, Павел дает понять, что это не его собственное исповедание, но что он передал коринфянам ранее (стихи 1-2) то, что и сам получил от других в качестве самой центральной части благовестия. Если бы Павел писал сегодня, он просто был обязан дать ссылку на источник. Таким образом, речь идет о свидетельстве, которое появилось значительно раньше, чем само первое послание к Коринфянам. Реджинальд Фуллер указывает, что и по этому вопросу в научном мире существует консенсус: ”Практически универсально признано сегодня, что Павел в этом месте цитирует более древнюю традицию” (Reginald Fuller, The Formation of the Resurrection Narratives (New York: Macmillan, 1980), p. 10.).

 

Так Павел дает непосредственное указание на то, что сообщает своим адресатам то, что и сам “принял” от других (стих 3), что является эквивалентом техническому термину, для обозначение передачи раввинистической традиции. Помимо этой ясной декларации, есть много других признаков в самом тексте для такого вывода. Сама структура предложения, дикция, вербальный параллелизм, трехкратная последовательность “и что..”, присутствие в отрывке ряда не входящих в обычный словарный запас Павла слов и выражений, использование оригинальных собственных имен Кифы и Иакова, а так же признаки того, что в основе этого отрывка возможно лежит арамейский оригинал – все это свидетельствует в пользу того – что традиция явно до-Павлова. Все критики соглашаются с тем, что к Павлу она пришла от других (из множества академических публикаций по этому вопросу особенно полезными могут быть следующие источники Fuller, Tloe Formation of'the Resurrection Narratives, pp. 10-11; Pinchas Lapide, The Resurrection of Jesus-. A Jewish Perspective (Minneapolis: Augsberg, 1983), pp. 97-99; John Kloppenborg, «An Analysis of the Pre-Pauline Formula in 1Corinthians 15:3b-5 in Light of Some Recent Literature,» Catholic Biblical Quarterly 40 (1978), pp. 351, 360; John P. Meier, A Marginaljew, vol. 2, Mentor, Message and Miracle (New York: Doubleday, 1994), p.139; Sand¬ers, Historical Figure of Jesus, p. 277.).

 

Наиболее популярная точка зрения среди специалистов состоит в том, что Павел получил этот ранний материал во время посещения Иерусалима, спустя три года после его обращения. Он был у Петра и Иакова, брата Господа (Гал. 1:18-19), которые оба есть в списке, как видевшие Воскресшего Иисуса (1Кор. 15:5,7).

 

Сильное свидетельство в пользу такого вывода находится в использовании Павлом глагола “historesai” (инф. historeo) в Послании к Галатам (1 глава стих 18), который обычно не очень удачно переводят на английский язык. Этот греческий термин означает, что Павел посетил Петра с целью выяснения каких-то конкретных вещей. Непосредственный контекст позволяет понять, о чем идет речь: темой для обсуждения стало содержание евангельской проповеди (Гал. 1:11-2:10). И Воскресение Иисуса находилось в центре этой евангельской проповеди (1Кор. 15:3-4, Гал. 1:11,16), без которого вера – тщетна (1Кор. 15:14,17).

 

Итак, критики обычно согласны с тем, что речь идет о до-Павловой традиции, относящейся к очень ранней дате. Для Ульриха Уилкенса содержание этого отрывка “несомненно относится к самой ранней стадии в истории первоначального христианства” (Ulrich Wilckens, Resurrection: Biblical Testimony to the Resurrection: An Historical Examination and Explanation (Edinburgh: St. Andrew Press, 1977), p. 2.). Вальтер Каспер даже думает, что этот “древний текст” возможно “был в употреблении к концу 30 года AD” (Walter Kaspar, Jesus the Christ, trans. V. Green (Mahwah, N.J.: Paulist, 1976), p. 125.).

 

Возможно, кому-то это покажется удивительным, но даже большие скептики согласны с такой датировкой. Атеист-скептик Герд Людеманн утверждает, что “элементы этой традиции должны быть датированы двумя годами после распятия Иисуса… По крайней мере, не позднее трех лет после распятия...Формирование традиции упомянутой в 1Кор. 15:3-8 приходится на промежуток между 30-33 годами” (Gerd Ludemann, The Resurrection of Jesus, trans. John Bowden (Minneapolis: Fortress, 1994), p. 38). Философ Томас Шиан думает, что эта до-Павлова керигма “вероятно относится к 32-34 годам, то есть в пределах от двух до четырех лет после распятия” (Thomas Sheehan, The First Coming: How the Kingdom of God Became Christianity (New York: Random, 1986), p. 118; cf. pp. 110-11.). Майкл Гоулдер считает, что это сообщение о Воскресении “относится к тому периоду, когда Павел проходил инструктаж после своего обращения через пару лет после распятия” (Michael Goulder, «The Baseless Fabric of a Vision,» in Resurrection Reconsidered, ed. Gavin D'Costa (Oxford: Oneworld, 1996), p. 48.).

 

И другие скептики совершенно не стесняются выразить их согласие по этому вопросу (Вот еще только несколько примеров Robert Funk, Roy W. Hoover and the Jesus Seminar, The Five Gospels (New York: Macmillan, 1993), p. 24; Jack Kent, The Psychological Origins of the Resurrection Myth (London: Open Gate, 1999), pp. 16-17; A. J. M. Wedderburn, Beyond Resurrection (Peabody, Mass.: Hendrickson, 1999), p. 274 n. 265; G. A. Wells, Did Jesus Exist? (London: Pemberton, 1986), p. 30.). Фактически, большинство критических ученых, кто специально занимался датировкой этого отрывка приходят к выводу, что Павел получил этот материал через несколько лет после смерти Иисуса в начале или середине 30 годов (здесь можно назвать и других специалистов, которые согласны с этим выводом Fuller, Formation of the Resurrection Narratives, pp. 10, 14, 48; Raymond Brown, The Virginal Conception and Bodily Resurrection of Jesus (New York: Paulist, 1973), p. 81; J. A. Fitzmyer, «The Resurrection of Jesus Christ According to the New Testament,» ne Month, SNS, 20 (1987), p. 409; J. D. G. Dunn, The Evidence for Jesus (Louisville, Ky.: Westminster, 1985), p. 70; C. E. B. Cranfield, «The Resurrection of Jesus Christ,» Expositor Times 101 (1990), p. 169; Peter Stuhlmacher, Jesus of Nazareth– Christ of Faith, trans. Siegfried S. Shatzmann (Peabody, Mass.: Hendrickson, 1993), p. 8; Leander E. Keck, Who Is Jesus? History in Perfect Tense (Columbia: University of South Carolina, 2000), p. 139; Meier, A Marginal Jew, vol. 2, Mentor, Message and Miracle, p. 139.)). Мы еще увидим, как само существование этого отрывка и обстоятельств ранней даты приводят нас к другим свидетелям помимо Павла.

 

3. Павел всегда чрезвычайно внимателен в тех вопросах, когда идет речь об определении содержания евангельской вести, которая своим центром имеет Воскресение. Для этого он специально совершает второе путешествие в Иерусалим с целью сверить свою проповедь с проповедью других апостолов (Гал. 2:1-10). Удивительно, но он сам выражает опасение, что возможно его проповедь была неверна (Гал. 2:2). Некоторые думают, что отрывок из Деяний (15:1-35) описывает третье путешествие с той же целью (другие исследователи придерживаются точки зрения, что отрывок из Деяний описывает то же самое путешествие, что и Павел во второй главе Послания к галатам). Очевидно, Павел хотел быть абсолютно уверенным относительно содержания и истины благовестия. Кроме того, Павел был достаточно предусмотрителен и сверялся с теми, кто представлял самый большой авторитет – верховными апостолами. Во время своего первого путешествия он встречался с Петром и Иаковом (Гал. 1:18-20). Во втором случае он встречался с теми же самыми людьми плюс с апостолом Иоанном (Гал. 2:9). Мартин Хенгель указывает, что “очевидно, что традиция стоящая за отрывком 1Кор. 15:3 была подвергнута многим испытаниям” самим Павлом (Martin Hengel, The Atonement: The Origins of the Doctrine in the New Testament, trans. John Bowden (Philadelphia: Fortress, 1981), p. 38.)..

 

Легко упустить из виду значение этих встреч, – четверо людей, встретившиеся в последнем случае, безусловно, были главными апостолами в ранней Церкви, и каждый из них был свидетелем явлений Воскресшего Христа (1Кор. 15:5-7). Таким образом, когда Павел получил подтверждение, что его проповедь верна (Гал. 2:9, Деян. 15:23-35), мы имеем своего рода гарантию того, что проповедь Павла о явлениях Воскресшего Христа находится в согласии с их собственным личным опытом. Естественно, если бы они думали, что Павел заблуждается по этому центральному пункту благовестия это бы создало серьезные проблемы, особенно если учитывать апостольскую заботу по поводу сохранения доктринальной истины в ранней Церкви.

 

Так что, Павел предоставляет нам не только собственное свидетельство очевидца, о чем мы уже говорили в первом пункте. Во время его поездок, предпринятых с целью расспроса верховных апостолов, Павел дает нам, таким образом, и их оценку содержания центральной части его проповеди. Их поддержка проповеди Павла подразумевает и их собственное свидетельство о явлениях Воскресшего Христа. В этом вопросе мы всего на один шаг отстаем от дополнительных свидетельств очевидцев.

 

4. Мало того, что другие апостолы подтверждают, таким образом, свидетельство Павла, но мы еще имеем и обратное подтверждение. После сообщения списка, в котором указывались явления Воскресшего Христа, Павел указывает на то, что он знает, что другие апостолы проповедовали по этому поводу, и что это была та же самая проповедь, что и самого Павла (1Кор. 15:11). Все вместе они провозглашали Воскресшего Христа (1Кор. 15:12,15). Таким образом, мы имеем как ранее, более опосредованное, свидетельство апостольского согалсия с Павловым благовестием, подтвержденное авторитетом верховых апостолов, так и Павлово непосредственное свидетельство о поддержке и согласии с их проповедью о Воскресении.

 

5. Понимание самой ранней проповеди о Воскресении можно восстановить не только из 15 главы первого Послания Павла к коринфянам. Другие тексты керигм (ранних вероопределений) так же можно найти в Новом Завете, которые тоже проливают свет на апостольское свидетельство явлений Воскресшего Христа. Большое количество таких керигм можно встретить в книге Деяний, которые часто расположены в текстах проповедей, представленных в этой новозаветной книге (эти сжатые вероучительные формулы найдены в ряде мест Книги Деяний – Деян. 1:21-22; 2:22-36; 3:13-16; 4:8-10; 5:29-32; 10:39-43; 13:28-31; 17:1-3; 17:30-31, ср. с Лк. 24:34). Хотя не так единодушно как дело обстоит с керигмой из 15 главы первого Послания к коринфянам, тем не менее, большинство критических ученых считают, что, по крайней мере, в некоторых из этих мест мы имеем дело с самой ранней формой христианской проповеди (вот только небольшая выборка работ ученых, придерживающихся такой точки зрения Gerd Ludemann, Early Christianity According to the Traditions in Acts: A Commentary, trans. John Bowden (Minneapolis: Fortress, 1989), pp. 47-49, 112-15; Hengel, ne Atonement, p. 34; Pheme Perkins, Resurrection: New Testament Witness and Contemporary Reflection (Garden City, N.Y.: Doubleday, 1984), pp. 90, 228-31; Raymond E. Brown, An Introduction to New Testament Christology (Mahwah, N.J.: Paulist, 1994), pp. 112-13, 164; Fuller, ne Formation of the Resurrection Narratives, pp. 44-45; Kloppenborg, p. 361; Johnson, Living Jesus: Learning the Heart of the Gospel (San Francisco: Harper Collins, 1999), p. 34; although older, two of the better studies are C. H. Dodd, The Apostolic Preaching and Its Developments (reprint, Grand Rapids, Mich.: Baker, 1980), pp. 17-31, and Max Wilcox, The Semitisms of Acts (Oxford: Clarendon, 1965), esp. pp. 79-80, 164-65.). Как и все остальные ранние вероопределения, они характеризуются краткостью, отсутствием теологической сложности, особой структурой, стилем, что свидетельствует о другом лингвистическом происхождении, отличном от языка самого автора. Для нашей цели весьма важным является тот факт, что центром всех этих отрывков является Воскресший Иисус.

 

Эти керигмы из книги Деяний обеспечивают нам возможность взглянуть на древний мир апостольской проповеди в то время, когда не была написана еще ни одна из новозаветных книг. Джон Дрейн думает, что эти проповеди в книге Деяний являются нашими “самыми ранними свидетельствами” о Воскресении Иисуса, и что материал, содержащийся в них “практически точно относится к периоду, когда предполагаемое событие Воскресения имело место… В любом случае не может быть никаких сомнений относительно того, что в нескольких первых главах книги Деяний автор сохранил материал из очень ранних источников” (John Drane, Introducing the New Testament (San Francisco: Harper and Row, 1986), p. 99.).

 

Джеральд О’Коллинз заканчивает свой вывод еще боле определенно, чтокнига Деяний “заключает в себе формулировки о Воскресении, которые имеют происхождение в 30 годах” (Gerald O'Collins, Interpreting Jesus (London: Geoffrey Chapman, 1983), pp. 109-10.).

 

6. Мы обсудили самые ранние апостольские свидетельства явлений Воскресшего Христа. Критические ученые также редко ставят под сомнение тот факт, что Иаков, брат Господа, был скептически настроен к проповеди Иисуса, во время Его общественного служения (Марк. 3:21-35, Ин. 7:5). После этого, буквально через несколько лет, мы уже встречаем Иакова во главе Церкви в Иерусалиме, где Павел и находит его во время своих визитов (Гал. 1:18-19, 2:1-10, Деян. 15:13-21). Между этими двумя зафиксированными свидетельствами, как утверждает ранняя до-Павлова керигма из 15 главы Первого Послания к коринфянам, Иаков встретил Воскресшего Иисуса. Мы можем только предполагать о содержании этой встречи.

 

Хотя текстуальная база, на которой основывается точка зрения о первоначальном неверии Иакова, – не очень большая, критические исследователи, тем не менее, выделяют три основных аргумента в ее пользу. Вот как вполне убедительно обосновывает это Джон Мейер. Неверие Иакова подтверждено несколькими независимыми друг от друга источниками (Участники Семинара по Иисусу даже думают, что эти два независимых источника указывают на то, что это представление о неверии Иакова появилось раньше, чем это было зафиксировано в письменном источнике – Funk, Hoover and the Jesus Seminar, The Five Gospels, p. 26.). Кроме того, вполне соблюдается и другой критический метод верификации, а именно – “критерий последовательности”, так как действительно Иисус постоянно требовал от своих учеников оставлять семейную жизнь и следовать за Ним, даже если это порождало недовольство внутри семьи, как это было и в случае самого Иисуса. Ну и, наконец, наиболее сильные основания для такой точки зрения в этом случае появляются, если мы используем “критерий затруднения для ранней Церкви”, так как крайне невероятно, что бы ранняя Церковь без исторического основания допустила бы наличия в новозаветных текстах довольно смущающих замечаний о своем уважаемом лидере и брате Господа(Meier, A Marginal Jew, vol. 2, Mentor, Message and Miracle, pp. 68-71.).

 

Фуллер делает вывод, что даже если бы до-Павлова формула из 15 главы Первого послания к Коринфянам никогда не была бы записана, “нам пришлось бы самим изобрести” явление Иакову, для того, что бы адекватно объяснить его обращение и лидерство в Иерусалимской Церкви, самой крупной из ранних церквей! (Fuller, The Formation of the Resurrection Narratives, p. 37.).

 

Большинство исследователей, включая большое количество скептиков, согласны с тем, что Иаков был “обращен” явлением Воскресшего Иисуса(например, Ludemann, The Resurrection of Jesus, p. 109; Helmut Koester, History & Literature of Early Christianity, vol. 2 of Introduction to the New Testament (Philadelphia): p. 84; John Shelby Spong, The Easter Moment (San Francisco: Harper and Row, 1987), p. 68; Wedderburn, Beyond Resurrection, p. 116; Funk, Honest to Jesus (San Francisco: Harper Collins, 1996), p. 33; Meier, A Marginal Jew, vol. 2, Mentor, Message and Miracle, pp. 70-71; Peter Stuhlmacher, «The Resurrection of Jesus and the Resurrection of the Dead,» trans. Jonathan M. Whitlock, Ex Auditu 9 (1993), p. 49; E. P. Sanders, «But Did It Happen?» The Spectator 216 (1996), p. 17.).

 

7. То, что место захоронения Иисуса было найдено пустым, само по себе не доказывает произошедшего Воскресения. Однако, это добавляет доверия свидетельствам учеников о явлениях воскресшего Иисуса, так как серьезно затрудняет поиск натуралистических гипотез объяснения Воскресения, и указывает на то, что бы там не произошло, – это было связано с телом Иисуса. Существует более десятка аргументов в пользу историчности сообщения о пустом месте захоронения Иисуса. Мы упомянем лишь некоторые из них. Евангелия едины в сообщении о том, что первыми в обнаружение пустого места захоронения были вовлечены женщины. Это весьма примечательное свидетельство, так как еврейский суд того времени не принимал свидетельство женщин для вынесения окончательного вердикта по серьезному вопросу. И, таким образом, сфабриковать историю с женщинами в качестве свидетелей, – значило бы заранее способствовать недоверию к этой истории. Этот рассказ имеет смысл только в том случае, если сообщения отражают то, что произошло на самом деле. Сам Иерусалим был бы последним городом на земле, где было бы возможно проповедовать о Воскресшем Иисусе, если бы место его захоронения не было пустым. Любой мог просто с иронией указать на место погребения, что бы раз и навсегда прекратить сумасбродные заявления учеников.

 

Сообщения о пустом месте захоронения зафиксированы несколькими источниками, которые можно обнаружить в практически каждом евангельском рассказе. Историк античности Пол Майер замечает: ”большое количество фактов античной истории подтверждено одним источником, и согласие двух или трех источников делают этот факт безупречным” (Paul Maier, In the Fullness of Time: A Historian Looks at Christmas, Easter and the Early Church (San Francisco: Harper Collins, 1991), p. 197.).

 

Раннее до-Павлово вероопределение из 15 главы Первого послания к Коринфянам по меньшей мере подразумевает наличие пустого место захоронения. То, что сообщается при помощи троичной последовательности и соединено с помощью “и что…” – в еврейской традиции не может означать иное, как то, что Иисус умер, был похоронен, воскрес и являлся. То (тело), что было живым – умерло – было предано захоронению – позже являлось. В этом случае естественно, что место захоронения было пустым. То, что вероятно является другой ранней керигмой (а именно Деян. 13:29-31, 36-37), еще более ясно указывает, что Иисус был похоронен, воскрес и являлся.

 

Еврейские старейшины не только не оспаривали наличия пустого места захоронения, но и их зафиксированный ответ даже подразумевает это (Мф. 28:11-15). В этом случае мы имеем подтверждение факта со стороны оппонентов.

 

Хотя пустое место захоронения Иисуса не так единодушно принимается всеми исследователями, как те факты, о которых мы говорили выше, большинство критических исследователей уверены, что место, где был похоронен Иисус, позже было обнаружено пустым (мое изучение сотен академических трудов по проблематике Воскресения свидетельствует о том, что есть более двадцати аргументов в пользу историчности сообщения о пустом месте захоронения Иисуса и приблизительно 75 процентов всех исследователей убеждены в силе того или иного аргумента).

 

Джеймс Данн уверенно заявляет: ”Я должен сказать настойчиво: весьма вероятно, что могила была пустой. В исторической реконструкции событий совокупность всех аргументов четко подводит нас к этому выводу”. Все альтернативные объяснения намного хуже (Dunn, The Evidence for Jesus, p. 68). Историк Майкл Грант объясняет: ”историк… не может вполне обоснованно отрицать наличие пустого места захоронения”, так как традиционные исторические критерии подтверждают : ”что свидетельство об этом является хорошо подтвержденным и в достаточной мере вероятным, чтобы мы, даже с некоторой необходимостью, пришли к выводу о том, что место захоронения действительно было пустым” (Michael Grant, Jesus: An Historian's Review of the Gospels (New York: Collier, 1992), p. 176. Превосходный анализ дополнительных аргументов можно найти здесь «William Lane Craig, «The Historicity of the Empty Tomb of Jesus,» New Testament Studies 31 (1985): 39-67.).

 

8. Наконец, нет никаких сомнений в том, что вера учеников в то, что они видели Воскресшего Иисуса, привело к радикальнейшей перемене в их жизни, даже до того, что они были готовы отдать свои жизни за свою веру в эти события. Но, поскольку вопрос о степени уникальности такой готовности мы подробно разбираем во второй части этой главы, подробно на этом пункте здесь мы останавливаться не будем.

 

Мы указали восемь различных причин, что бы показать, почему современные исследователи практически без исключения приходят к выводу, что ученики на самом деле думали, что видели Воскресшего Христа, после того, как он умер на кресте. Собственное свидетельство Павла, необыкновенно ранняя дата, когда он знакомится с керигмой, зафиксированной позже в 15 главе Первого послания к Коринфянам, неоднократная сверка свое проповеди с проповедью других апостолов, которые так же были свидетелями явлений Воскресшего Христа и его знание о их свидетельстве об этих явлениях представляют просто уникальное, не прерванное свидетельство о событии, что фактически не имеет аналогов в античных источниках. Выдающийся ученый Говард Ки делает поразительный комментарий относительно того, что исследования Павла по этому вопросу “могут быть критически проанализированы и сверены со свидетельствами других источников и очевидцев, ровно в такой же степени, как оцениваются свидетельства в современной юриспруденции или на академическом уровне” (Howard Clark Kee, What Can We Know about Jesus? (Cambridge: Cambridge University Press, 1990), pp. 1-2.).

 

Более того, другие текстуальные свидетельства, такие как, например, ранние керигмы из книги Деяний, обращение Иакова, наличие пустого места погребения Иисуса и трансформация учеников дают нам дополнительную аргументацию в пользу того, что ученики были совершенно уверены, что видели Воскресшего Иисуса. Еще можно упомянуть о некоторых дополнительных факторах. Например, Воскресение занимает центральное место в проповеди всей ранней Церкви, что становится катализатором готовности членов Церкви умереть за свою веру, постоянно о ней свидетельствовать и не отказываться и не отрекаться от нее, насколько нам это известно. Кроме того, еврейские лидеры имели одновременно и мотив, и возможности противостоять этой проповеди, которая угрожала самому их существованию, однако не смогли ничего сделать для прекращения ее распространения (более детальное рассмотрение этих двух аспектов, а также дополнительную информацию о согласии в современном научном мире относительно перечисленных выше аргументов см. Gary R. Habermas, The Risen Jesus and Future Hope (Lanham, Met: Rowman and Littlefield, 2003), chap. 1.).

 

Никакая другая гипотеза не представляет сколь-либо жизнеспособной конкуренции точке зрения о том, что первые ученики Христа, по крайней мере, думали, что были свидетелями Его явлений после распятия. Но можем ли мы как-то продвинуться от установления этого исторического факта к тому, что они на самом деле видели Воскресшего Христа? Такой переход являлся бы самым важным аспектом исторической аргументации в пользу этих явлений.

 

Часть 2. От убежденности к событию

Каждый из восьми перечисленных выше пунктов указывает на веру, что Иисуса видели снова после Его смерти. Другими словами, притязание, наличие которого принимают все критические исследователи, является визуальным притязанием. Ученики были уверены, что никто другой как сам Иисус после Его распятия появлялся в их визуальном поле. Это то, что утверждал Павел, с чем был согласен Петр, а так же Иаков. Кроме того, место захоронения Иисуса было пустым… В итоге, это навсегда изменило их жизни. С этим согласны все современные скептически настроенные ученые. Кестер заявляет, что ”мы на достаточно твердой почве, когда речь идет о явлениях Воскресшего Иисуса и их последствиях”. Эти явления “не могут быть аргументировано оспорены” (Koester, History and Literature, p. 84.).

 

Барт Эрман утверждает, что “мы можем сказать с полной уверенностью, что некоторые из его учеников позднее упорно утверждали, что он им вскоре явился… Историки, конечно, не имеют никаких затруднений и могут говорить о вере в воскресение Иисуса, так как это касается реального публичного исповедания” (Bart Ehrman, Jesus: Apocalyptic Prophet of the Neiv Millennium (New York: Oxford University Press, 1999), pp. 230-31.).

 

Троготт Хольц делает вывод, что “переживание учениками Воскресения… это на самом деле бесспорное историческое событие” (Traugott Holtz, «Kenntnis von Jesus und Kenntnis Jesu,» Teologische Literaturzeitung 104 (1979), p. 10.).

 

Людеманн даже напоминает нам, что язык, используемый Павлом для описания Воскресения, – это язык реального видения: “активное чувственное восприятие… Павел претендует именно на визуальный аспект явлений” (Ltidemann, The Resurrection of Jesus, p. 50; cf. p. 37). Более того, Павел учил, что Иисус являлся в “духовно преобразованной Воскресением телесности” (Gerd Ludemann, What Really Happened to Jesus: A Historical Approach to the Resurrection, with Alf Ozen, trans. John Bowden (Louisville, Ky.: Westminster John Knox, 1995), p. 103.).

 

В этом случае кажется вполне ясным, что ученики Иисуса были полностью убеждены, что Он являлся им, после смерти. Это является бесспорным для всех критических исследователей, так как фактологическая база в этом случае является чрезвычайно сильной. Но, опять-таки, как мы можем перейти от их уверенности к самому событию Воскресения, а именно, к реальным явлениям Иисуса? С одной стороны, такой вывод напрашивается как-бы сам собой, однако этот путь может быть и достаточно скользким. Верующий человек, вероятно, посчитал бы вполне оправданным сразу делать такой вывод, учитывая силу изложенной выше аргументации. В конце концов, каждый из аргументов указывает на конкретное визуальное событие, которое изменило жизни учеников, полностью убежденных, что это событие было явлением их близкого друга и учителя.

 

Однако, скептик, скорее всего, откажется проводить такую связь между тем, что думали ученики, и тем, что же на самом деле случилось. Для этого выбирается два разных направления, для того, что бы прямо или косвенно оспорить представленное выше умозаключение. Первоначально, скептик пытается произвести косвенный маневр, выдвигая различные априорные возражения, а именно, что, несмотря на всю аргументацию, Иисус просто не мог воскреснуть. Такого рода чудесные события не происходят в нашем мире. Эти по преимуществу философские рассуждения могут легко нас увести в сферу довольно далекую от проблематики Воскресения, особенно если учесть, что они сами по себе напрямую не связаны с этим событием. В этом случае обычно делается анализ известных нам научных знаний или вообще содержания аргументации и доказательств, что выходит за рамки собственно проблематики Воскресения (о разграничении различного рода априорных аргументов, а также детальный ответ на некоторые из них см. Gary R. Habermas and Michael Licona, The Case for the Resurrection of Jesus (Grand Rapids, Midi.: Kregel, 2004), chap. 9., более техническое обсуждение проблемы см. Habermas, The Risen Jesus and Future Hope, esp. chap. 2.).

 

Другой косвенный ответ содержится в агностическом тезисе, что мы просто не знаем, что же произошло на самом деле. Ученики действительно полагали, что видели Воскресшего Иисуса, но мы не в состоянии определить причину такой уверенности.