[274x383]Нефритовый император (Юй-хуан шан-ди; 玉皇, Юй-хуан, или 玉帝, Юй-ди, Юйди) — верховное божество даосского пантеона, небесный Верховный владыка (Шан-ди) и вершитель человеческих судеб. Из своего небесного нефритового дворца управляет всей Вселенной, ему подвластны небеса, земля и подземный мир. В его распоряжении находятся божества и духи. В иерархии даосского пантеона занимал второе место среди триады богов трёх сфер (сань ции)[1].

 

Первые упоминания относятся к VI—VII векам, когда его имя стало фигурировать в даосской литературе. Окончательный образ сформировался к Х веку. Общенациональный культ был объявлен при императорах династии Сун (960—1279). Божеству устанавливались многочисленные храмы и статуи по всей стране. Был объявлен персонифицированным олицетворением дао — важнейшей религиозной категории даосизма. В период империи Мин (1368—1644) его почитание было практически прекращено на официальном уровне, а в династию Цин (1644–1912) его культ находился под запретом. Однако несмотря на такие меры он сохранил своё почитание в народе.

 

 

Характеристика и культ

Появление имени Юй-хуан относят VI—VII векам, когда оно стало упоминаться в даосской литературе[2]. После этого возникает мифологическое объяснение появления этого божества в китайском пантеоне. По ранней версии, первоначально он был неприятным мужчиной и искусным чародеем. Прожив такую нечестивую жизнь и умерев, он пожалел о своём прежнем поведении и исправился, со временем заслужив право стать Нефритовым императором[3]. Согласно легенде времён династии Сун эта история дополнилась: Юй-ди пришёл во сне к одному китайскому императору, который сделал его почитание официальным предметом культа[3][4].

 

 

 

Окончательное формирование образа Юй-ди относят к VII—Х[5] или VIII—Х векам[6]. Почитание Нефритового императора приобрело общенациональный характер при императорах династии Сун (960—1279). Они разделяли идеалы даосизма и признанием этой фигуры стремились уравновесить всеобщее почитание Конфуция. Император Чжэнь-цзун (997—1022) объявил, что Юй-ди явился ему в «чудесном видении», после чего тот был официально объявлен первопредком и верховным покровителем династии[7]. Так, в 1012 году Чжэнь-цзун установил его главенствующее место среди важнейших государственных богов, а в следующем году в его императорском дворце было помещено изображение божества. После этого появились иконографические портреты, где он восседает в Небесном дворце[8]. В начале XI века в его честь был построен государственный храм, где установили статую божества. Там высшие сановники, включая императора, приносили жертвоприношения[9]. В начале XII века ему был посвящён более роскошный храм, отдано распоряжение распространить подобное строительство по всей стране и установить статуи, где он представлен в императорском одеянии. Его почитание распространилось по всей империи, и он становится одним из любимых божеств в китайской культуре. При этом за честь отнести его к своей традиции соперничали представители как даосизма, так и буддизма[9]. В этот период появляется новая история о его легендарном происхождении, по которой он являлся сыном жены властителя одного небольшого царства, которая долго была бездетна и молилась, чтобы у неё родился ребёнок. Боги прислушались к её мольбам: ночью царице приснилось, что её посетил бог Тайшань (вариант — Лао-цзы): он был на «пятицветном драконе» и держал на руках ребёнка. Царица обратилась с просьбой к богу, чтобы он отдал ей этого ребёнка. После пробуждения она поняла, что беременна и через год родила долгожданного наследника. Мальчик вырос и стал царём, прославленный многими добродетелями. Унаследовав отцовский престол, он совершил много доблестных деяний, но добровольно покинул царство, оставив его на попечение министра и ушёл монашествовать в горы, где лечил больных и занимался духовными вопросами. После этого он удостоился бессмертия и получил право стать владыкой Вселенной и править в Небесном дворце[10][9]. В этом мифе современные исследователи усматривают характерную особенность китайской религиозной картины мира, где часто у божества представлено не его мистическое начало, иррациональная составляющая, а его человеческие качества, среди которых обязательно должны доминировать конфуцианские добродетели[11].