Уже в 2011 году было ясно, что мы вступили на «эскалатор», который идет вниз

– Леонид, вот вы говорили про стили и эпохи; а какие приметы есть у путинского стиля и эпохи?

– Путинская Россия в эстетическом и эмблематическом смысле, поскольку идеология невнятная, – это какая-то эклектика, соединение чего-то из Александра III, а чего-то – из Иосифа Виссарионовича.

В результате на Историческом музее – двуглавые орлы, а на кремлевских башнях – звезды. В результате «Союз нерушимый республик свободных...» переделан в то, что совсем не единый и могучий Советский Союз. То есть под музыку Александрова и третий текст Михалкова, да и музыка Александрова когда-то была на самом деле не гимном Советского Союза, а гимном партии большевиков, еще довоенным. Это Сталин потом решил, что вот он поделится, заберет у партии этот гимн, там оставит Интернационал, а Интернационал уберет из государственного гимна.

Так что и Александр Невский у нас восстановлен, но он и не тот, какой был при царе, и не тот, какой был при Сталине. При Сталине Орден Александра Невского был со звездой, а у нас какой-то третий Александр Невский, что совсем странно.

А этот Герой труда? Капиталистического, что ли? То есть когда серп и молот, абсолютно большевистский знак, при триколоре, при белогвардейском знамени. Ну на что это похоже? Ну это же какие-то абсолютные «сапоги всмятку». И сам Путин, он – господин президент и товарищ верховный главнокомандующий.

Понимаете, это не вопрос незнания, хотя и его тоже; очевидно, это вопрос безразличия, непонимания, и в силу этого ни специалисты не привлечены, ни экспертизы нет. Это все какие-то примерные представления, какой должна быть державность. Вот и получается эта смесь Александра III со Сталиным и даже с Брежневым.

– За последние сто лет в России только два правителя не дожили до своей смерти, будучи при власти. А как вы думаете, как будет сейчас?

– Ну, конечно, путинское правление – с 2011 года пожизненное. Это уже в 2011 году было ясно, что мы вступили на «эскалатор», который идет вниз, и чем далее, тем труднее будет по эскалатору... наверх по лестнице, идущей вниз – не получится вернуться.

Это было роковое решение, и я помню просто страшное свое настроение 24 сентября 2011 года. Я четко понимал, что это начало такой политической цивилизации. Дальше уже было неважно, как эти сроки будут продляться, но мне даже не хватало смелости представить, что будет просто обнуление.

Но ведь понятно, что человек, без которого невозможно было в 2012 году, невозможно и 2024-м, а значит еще более невозможно в 2030-м. Поэтому дальше – магия кремлевской медицины, то, что мы проходили с Леонидом Ильичом. Потому что сохранение статус-кво – это и есть уже смысл существования. Вот пусть будет все так, как есть, ведь так, как есть – хорошо.

– Сегодня часто сравнивают Путина и Брежнева, но разве фигура Брежнева не была сакральной, в отличие от Путина?

– Нет. Конечно, Брежнев не был сакральным. Было равнодушие, было отчуждение, были смешки, было рекордное количество анекдотов. Другое дело, так казалось, что это будет тянуться вечно. Вот то, что это вечно, – тогда это ощущение было гораздо более сильным, чем сейчас. Хотя и сейчас большинство людей полагают, что ну вот так, как есть, пусть так оно и будет. И вот это «как есть, пусть так и будет», кажется, что оно и завтра, и послезавтра будет.

Так и с Леонидом Ильичом, он в плохом состоянии находился три года последних, совсем немощный, когда было просто жалко на него смотреть. И это почти каждый день в программе «Время» показывали, человека, который с трудом может что-то сказать, просто шаг сделать. Но все равно, даже в этом состоянии он продолжал оставаться гарантом этой стабильности, ничего не менялось. С Леонидом Ильичом было ощущение, что он вечен.

Ну, так тоже можно жить, но ничем уважительным я брежневское правление вспомнить не могу – это бездарно потерянное время, это ужасный период, загубивший огромное количество судеб, которым не суждено было реализоваться.