Здравствуй, горбатое Семихолмие!
Я - чужеземец, пропитанный волнами.
Вот он я весь без любви и без почестей
Стою на виду, Ваше Высочество!

Небо застиранное до дыр...
В эту палитру бы да невской воды.
Вот он размах, какова перспектива,
Все не влезает в окно объектива.

Э-ей, мое Семихолмие
Э-ей, мне бы безмолвия

И вот я обалдевший, наивный и грешный
Рвану что есть мочи в этот город кромешный.
Я с блюдца луны лакал, авось не убудет,
Проставлюсь потом голубоглазому Будде.

Какой-то педант на углах Патриарших
Мне про бога шептал, но я послал подальше.
Трамвай, безумный догнать пытался,
Потом отстал, видно обознался.

Э-ей, мое Семихолмие
Э-ей, мне бы безмолвия

Краснощекая баба, что торгует теплом,
Зазывала меня на чай за углом.
Все бы да ничего, да за углом два амбала,
Как заведено, белый свет в полнакала.

Я очухался ночью в районе Щелково
Без денег в кармане, да с глазами щелками.
Кто я здесь без креста и без имени,
С запекшейся кровушкой в области темени.

Э-ей, мое Семихолмие
Э-ей, мне бы безмолвия

Как я выжил, как выскочил из этого ада?
Как ласково принял меня шум вокзала.
И теплый вагон, как лекарство от боли.
Полсуток пути в снах и покое.

"Почему поезда не летают до Питера?" -
Я спросил похмелюгу Юпитера.
Он сидел у края платформы,
Глубоко наплевав на людей в униформе.

Э-ей, мое Семихолмие
Э-ей, мне бы безмолвия

На полпути до любимой берлоги,
В болоте сонного Бологого
Я стук услышал в окно вагона.
Там то ли видение, то ли икона.

Раскинув руки, в поношенном свитере
Я опознал похмелюгу Юпитера.
Он подмигнул: "Ну, что, брат, нам по пути?
Тебе до Питера? Могу подвезти."

И поезд послушно взмыл в небеса.
И рельсы внизу, как взлетная полоса.

Кто сказал, что поезда не летают до Питера, а?

Э-ей, мое Семихолмие
Э-ей, мне бы безмолвия ©Алексей Летуновский