Походу на эту картину предшевствовал ряд событий, который не мог не отразиться на впечатлении от этого фильма. Скажу честно, фильм мне не то, что не понравился, но и не не понравился. Вобщем никаких эмоций не вызвал ни положительных, ни отрицательных.

... А на самом деле все было так

Если по понятиям, то греки были в своём праве, и, более того, не могли поступить иначе; однако существуют и весомые аргументы в пользу троянцев. Взбалмошная Афродита, в сущности, подставила и тех, и других, пообещав пастуху Парису самую красивую тёлку на свете за то, что он подарил ей цацку - золотое яблоко Фаберже (с яблоком там отдельная история, имевшая прямое отношение к рождению Ахилла, а если копать еще глубже, то любая древняя война сводится к тому или иному блядовству Главного, и эта - не исключение). Так вот, Афродита надеялась, что Парис забудет, тем более, что он, согласно некоторым источникам, был уже женат, а Парис не забыл и заставил богиню отвечать за базар. Тут выяснились два обстоятельства. Во-первых, Парис оказался не простым пастушком, а сыном троянского царя Приама, и попытка развести его как лоха могла антагонизировать покровителя Трои - Аполлона. Во-вторых, обещанная Парису Мисс Вселенная, Елена, Царица Спарты, уже успела выскочить замуж за некоего Менелая. У неё были, конечно, и другие поклонники, которые собирались было опустить Менелая, а потом благородно поубивать друг друга, но хитрый Одиссей, который в молодости был пацифистом, уговорил мужиков прекратить кипиш и подписать с Менелаем пакт о взаимопомощи, тем более, что Елена всё равно строила из себя недотрогу. В перспективе ребята, конечно, надеялись, что в какой-нибудь совместной войне Менелая грохнут, а пост Принца Спартанского станет переходящим. Таким образом, Одиссей фактически стал архитектором единого визового режима по всей Греции, что в будущем позволило ему беспардонно гулять от жены по заграницам, но это тоже отдельная история.

Нетрудно представить, как взъярились все неудовлетворённые греческие царьки, когда смазливый троянец Парис, воспользовавшись обширным опытом соблазнителя, приобретенным за годы работы пастухом овечек (некоторые думают, что овечки не так сексуальны, как тёлки, но они заблуждаются!), умыкнул Елену у них из-под носа вне всякой очереди. Менелай понимал, что братва его засмеёт, если он не поставит легкомысленную бабу на место, во всех смыслах, и стал готовится к глобальной разборке. Холостые члены коалиции Менелая поддержали его с энтузиазмом, а женатым (таким, как его брат Агамемнон) всё равно деваться было некуда - не могли же они допустить бойкота своей продукции (темпераментные спартанцы имели привычку выливать вино и оливковое масло в сточную канаву, если производитель считался трусом)!

Подготовка к войне началась с того, что забрили Одиссея, который пытался косить под дурика, засевая песчаный морской берег отменной коноплёй, и тут же отправили его на поиски Ахилла, который, под влиянием своего наставника (наполовину кентавра, а наполовину еврея), тоже вырос пацифистом и находился в бегах. Идише-мама Ахилла, влиятельная нимфа и без пяти минут член Олимп-бюро, пристроила сыночка в бордель, как она думала, вышибалой, но он там почему-то предпочитал ходить в женском платье, что затруднило задачу идентификации и усугубило и без того поганое настроение Одиссея, которому пришлось обработать практически всех девочек, и от утомления неоднократно оконфузиться, прежде чем он обнаружил искомое. После такого позора Одиссей с чувством глубокого удовлетворения отбуксировал Ахилла в ближайший призывной пункт.

Не все боги были согласны санкционировать мировую войну из-за фруктовой бирюльки, поэтому был объявлен мораторий на западный ветер, и галеры греков долго болтались в бухте, как сандалия в проруби. Среди экипажей и портового населения, конечно, начались неуставные отношения, и, опасаясь, что все воины до срока перемрут от соответствующих заболеваний, греки решили подсунуть богам взятку в виде несовершеннолетней принцессы Ифигении, которую объявили троянской шпионкой. Артемида, привлечённая в качестве эксперта, пыталась помешать позорному судилищу, сфабриковав шпионский компромат на Одиссея, Ахилла, и Аякса, но нужные для войны герои были амнистированы, а ненужную Ифигению принесли в жертву, после чего Генеральная Ассамблея Богов дала разрешение на разборку.

У троянского царя Приама было не менее двух дюжин детей, поэтому его сыновья радовались любой возможности избавиться от конкурентов в престолонаследии. Так что, когда голодные, потные и злые после торопливой гребли и раздачи тумаков на соседних островах (в силу навигационных ошибок), греки наконец прибыли на стрелку, вполне обоснованно требуя передачи Елены Менелаю в качестве жены, а шкурки Париса в качестве коврика, Гектор тут же вытолкал братца за городские ворота, вкратце объяснив, что настоящие пацаны отличаются от шелудивых кроликов тем, что отвечают за базар. Париса и репутация кролика вполне устраивала, но его никто не спрашивал. Последовало краткое мочилово, в ходе которого Менелай должен был, по мнению всех аналитиков, порвать Париса, как Тузик грелку, но за красавчика вступилась Афродита, напустив тумана по поводу каких-то Женевских конвенций. Засмотревшись на туманное облачко, проворно сматывающееся с места происшествия, какой-то лопух из троянской секьюрити случайно пальнул из лука и попал в мягкое место Менелаю, который как раз повернулся, чтобы пожаловаться братве на гнилые приёмчики противника.

Такой провокации греки, разумеется, оставить безнаказанной не могли, и немедленно развернули масштабные боевые действия в рамках операции Шум и Ярость. Операция заключалась, главным образом, в отлове всех деревенских девок, имевших неосторожность высунуться во время комендантского часа, и доставке их в шатёр Ахилла, который в течение восьми лет кочевряжился, заявляя, что девки ничего не умеют, и что при таких условиях содержания, он, Ахилл, воевать не станет и вообще уедет обратно, как только хоть один капитан проспится. Когда девки в пригородах Трои положительно закончились, Ахилл вынужден был, наконец, признать, что он вообще-то больше по мальчикам, и что единственным предметом его обожания является некто Патрокл. Услышав об этом, Агамемнон заявил, что раз так, то нечего малолеток на Ахилла переводить, и отобрал у последнего новую наложницу, свежевыкраденную из самой Трои. Ахилл тут же ухватился за новый повод отфилонить от службы, и заявил, что отбирать подаренное западло, и что важна не девочка, а принцип. Ни ласки Патрокла, ни обещания Агамемнона не только вернуть троянку, но и ещё дать впридачу собственную дочь с семью городами, не тронули разгневанного героя.

Так могло бы продолжаться до бесконечности, но увлечение Патрокла фетишизмом сыграло в ситуации роковую роль. В одно прекрасное утро Патрокл нацепил доспехи своего любовника и от нечего делать присоединился к очередному рейду греческих головорезов. Доспехи Ахилла к тому времени уже неоднократно появлялись на обложках модных журналов, и троянцы, привычно сидевшие на стене, не могли их не заприметить. Как Гектор ни сопротивлялся, коварные братья-соперники, всячески восхваляя его выдающийся талант полководца, выпихнули его навстречу врагу. К их величайшему удивлению, Гектор вышел из заварушки с предполагаемым Ахиллом победителем (хотя и не без помощи Аполлона). Однако радость Гектора и разочарование его братьев были недолгими: под шлемом Ахилла, который Гектор хотел присвоить, обнаружилась незасвеченная в прессе физиономия второстепенного героя. Расстроенный Гектор в сердцах шваркнул шлем оземь и ушёл разбираться с братьями, что дало грекам возможность утащить убитого Патрокла и Ахиллов прикид с поля боя.

В жизни Ахилла, однако, Патрокл отнюдь не был второстепенным. Овдовевший герой впал в продолжительную депрессию с маниакальными эпизодами, в ходе которых переловил большую часть троянских наследников и развесил их вокруг погребального костра возлюбленного, а в заключение добрался и до Гектора, с телом которого поступил и вовсе нехорошо. Увидев, что дела троянцев начали отчётливо пахнуть керосином, боги снова попытались встрять в крутые разборки. Результатом стала сомнительная слезливая история с проникновением самого Приама в шатёр Ахилла с мольбой о возвращении тела Гектора. Ахилл находился в тот момент в стадии тихого помешательства и был больше зол на Агамемнона, втянувшего его и покойного Патрокла в это гиблое дело, чем на троянских монархов, большую часть которых он всё равно уже отправил за Стикс без обратного билета. Поэтому Ахилл не только не сдал Приама начальству, но и честно вернул всё, что осталось от Гектора.

Впрочем, Ахилл вскоре пожалел о проявленном великодушии, и решил всё-таки довести дело уничтожения Трои до конца. Однако восемь лет бездействия сказались на его спортивной форме, и непобедимый герой пал от стрелы Париса, которого Аполлон наконец научил прицеливаться. Оставшиеся профессиональные герои - Одиссей и Аякс - препирались из-за волшебных доспехов Ахилла, пока Аякс, разнервничавшись, не упал на меч (и так семь раз). Оставшись, наконец, у кормила один, Одиссей решил, что кампанию пора сворачивать, и придумал прославивший его ход конём. В этом ему помогала не кто иная, как сама Елена, которая сообразила, что предоставление ценных разведданных будущему победителю может в некоторой степени прикрыть её сексапильную задницу.

Последовавшее мародёрство в Трое и расправа над остатками Приамова потомства не делают чести грекам. Чего стоило одно только применение запрещённого международными соглашениями секретного ботанико-химического оружия под кодовым названием Лук Геракла против беззащитного Париса! Снова увидев Елену, Менелай забыл все обиды и помирился с ней, так что братва его всё равно перестала уважать, несмотря на боевые подвиги. Менелай отомстил завистникам тем, что прожил с Еленой до глубокой старости, и красавица так никому другому и не досталась. Агамемнону пришлось вернуться к жене, которая не чаяла уже свидеться, да и не намеревалась, поэтому её любовник быстренько царя укокошил.

Короче говоря, если по понятиям, то и Парис, и Менелай имели права на Елену, и в итоге она вполне закономерно досталась сосикателю с более толстой шеей. А вот с мужиками нехорошо получилось - ни Ахилл, ни Гектор, ни Патрокл не извлекли из чужой войны ничего, кроме посмертной славы, да и ту постоянно подвергают сомнениям глумливые очкарики вроде в.п.с.

На то она и трагедия.

LI 3.9.25