А осень такая - будто пройдет она, обязательно внезапно, и наступит за ней "ничего".

Поэтому хочется успеть сделать что-то невероятное, бессмыслицу какую, не для долгой памяти, а чтобы когда "ничего" наступит, было не страшно: побродить до утра по Москве, завалиться в гости в час ночи, проведать Дзержинского, выпить 29-летнего вискаря, съездить в Царицыно, наконец. Как вчера, кинуть в рюкзак книги-диски, маленькую бутылочку вискаря, сигареты, врубить "Аукцион" и вперед, за детством.

В Царицыно аппликация осени, сухие листья по щиколотку шуршат, утки в пруду, изуродованный реставрацией дворец и невозможно много людей. У меня вообще болезненное отношение к графе "личное" - а тут получилось, будто толпы странных существ ворвались в тщательно охраняемое и скрываемое жилище, причем наткнулись на него совершенно случайно. Едят чипсы, пьют пиво и усиленно, с надрывом, приобщаются к прекрасному. Не знаю, сколько их было лет 20 назад, может быть столько же, но, в силу детской снисходительности ко всяким неинтересным раздражающим фаторами, я их умела не замечать. А сейчас я зрелый мизантроп, поэтому когда в самом дальнем углу парка тоже обнаружились люди я просто погромче завела ЧиЖа, села на камушек у воды, хлебнула виски, раскрыла Библейские сказки Черного - и стало вдруг очень хорошо. Так хорошо, я даже обрадовалась отсутствию фотоаппарата - красивенько-прекрасивенько вокруг настолько, что нельзя это запечетлевать - пошлость получится. Прозрачно-золотая с лазурными вкраплениями.
Описывать это тоже нельзя. Но это меня что-то на лирику потянуло.

Просто осень такая.