Ну и что, что я живу в городе? Гены пращуров - они ж все равно голосят во мне с неимоверной силою, мол ты же самец, охотник ты и собиратель корнеплодов. Просто у меня в городе, в отличии от тайги и джунглей - свои дары природы. Да, да, и это все "да простят меня мужчины" о них, о женщинах.

По весне, например, я радуюсь, наблюдая, как по мере таяния зимней одежды, появляется все больше и больше юных цветочков, распускающихся прямо на глазах, в любых значениях этого слова. Сорта и формы - самые разнобразные. Они еще только расцветают, но уже скоро войдут в силу, вспыхнут, взовьются. Они это уже предчувствуют. И предчувствие это передается окружающим, кружа голову невидимым ароматом.

А вот по осени, которая в Сибири наступает резко, глаз уже радуется пышному разнообразию цветов плащей и курток, прикрывающих уже созревшие формы. Они с восторгом повторяют всю гамму и все формы осенних икебан из цветов и листьев: красные, желтые, бордовые, синие, гладкие, мятые, блестящие, острые. Они словно кричат: смотрите, какие мы яркие, торопитесь, скоро зима! Да, да, скоро опять зима, и все опять покроется тусклой зимней одеждой. Но я то знаю, что там, под ней, таятся они, цветы нашей жизни (да простят меня дети).

По весне, согревшись под солнцем дерзким
Залетали пчелками смс-ки.
"Как тИбя зовут?", "Ты пайдешь на пати?".
Пальцы в кнопки тыкаются не глядя.
Через сто веков, или чуть пораньше,
Археолог опытный и уставший,
Откопав измызганную мобилу
Будет вслух читать излиянья милой.
И проникнув в смысл о любви посланья,
Не сдержав в могучей груди рыданья,
Он скорей супруге и подруганке
Отобьет признательные морзянки.