Как и у большинства пацанов, "Три мушкетера" - это была у нас, как сейчас принято говорить - культовая вещь. Книгу, может быть, читал и не каждый, но уж фильм режиссера с плохо запоминающейся фамилией Юнгвальд, видели по нескольку раз все.И шпагами или хотя бы кулаками тоже помахать хотелось очень. Поэтому разделились по справедливости, то есть как всегда: белая кость класса стала мушкетерами короля, а аутсайдеры попали в гвардейцы кардинала.

Могу гордо признаться, что я попал к мушкетерам. Правда плаща мне не досталось. Это и понятно: количество плащей было ограничено. Четыре всего, насколько я помню. Зато один из плащей соизволил взять меня в слуги. Таким образом я стал Рустамом-Гримо в услужении у Жеки-Атоса. Женька был отличником и спортсменом. И книжку он читал, поэтому был в курсе и сюжета и всех взаимоотношений. Что было для меня не совсем кстати. Потому что долгое время он пытался сделать из меня полноценного Гримо - исполнительного и немого. И использовал при этом методы Атоса - "бил нещадно". Ну не бил, конечно, но подзатыльники ставил точно. Меня спасло то, что общего энтузиазма хватило на несколько месяцев, потом школьный сюжет начал отходить от книжного, и стал приближаться к школьным реалиям.

Гвардейцы кардинала тоже, как мне кажется, были довольны. Хоть их и гоняли и в хвост и в гриву, но во-первых - их тем самым признали за определенную силу, с которой надо считаться. И пусть они были жалкими гвардейцами, но звание Кардинала или графа Рошфора все равно заставляло пересматривать свое отношение к бывшему хлюпику. Ну а во-вторых, мы вступали в такой возраст, когда хотелось быть не только хорошим, но и плохим. Поэтому отдельные не слабые товарищи постепенно переходили на сторону кардинала. А уж всяческие двоечники-хулиганы вливались в ряды гвардейцев пачками. Им это было выгодно тем, что они могли теперь щипать девчонок не просто так - а идейно, согласно своей роли. А идея - она ж завсегда лучше, чем ее отсутствие.

И так на протяжении нескольких лет шла постоянная ротация кадров, с войнами, перемириями, предательствами и мстями. А "мсти" были страшны. Потому что сражались то мы идейно. Морды правда до крови не били (тут соображалка все-таки включалась), но подлянки разные, точнее интриги и операции затевались все время. В основном, конечно, страдала кардинальская сторона. Помню, как у его Преосвященства сперли портфель, учебники выкинули на помойки, а внутрь был засунут труп дохлого поросенка с этой же помойки.

Результат такого постоянного прессинга был неожиданен. Кардинал вдруг начал писать небольшие рассказики и делать книжки-малышки (гармошечкой такой), в которых по всем законам мятущейся историографии он и его сторонники были все в белом, а мушкетеры - соответственно. И тут я первый раз реально ощутил великую силу искусства - написанное становилось реальным фактом нашей жизни.
Ну понятно, что всякая чисто идеологическая шняга типа обзывательств в расчет не принималась. Но новые литературные факты - становились как-бы новыми условиями игры.

Например, вводился новый персонаж-одноклассница в качестве Миледи и вокруг нее начиналась некая возня, приятная и ей и нам. Или же, как-то была ни с того ни с сего описана измена одного из мушкетерских сторонников, и даже его переход в клан Кардинала. И в конце концов этому однокласснику таки пришлось также поступить и в жизни, потому что а) что написано пером, то не вырубишь б) дыма без огня не бывает в) и порядок превыше всего. А возникший внезапно диссонанс между жизнью и пишущимся романом должен был быть как-то решен. Закаленный в боях кардинал переписывать историю наотрез отказывался, и всем пришлось подчиниться.

Впоследствии, подобную механику я встречал чуть ли не на каждом шагу. Некое изменение в мозгах, могло переподчинить и менять реальность не только в обычной жизни, но и в масштабах страны и земного шара. Но к мушкетерам это уже не имеет никакого отношения.