И, кстати, насчет воровства.

Тырил я в детстве. как и все. Ну чего с ребенка возьмешь, не знает он, что такое чужое. Вернее - не понимает.Это, конечно, не значит что лупить не надо - а иначе ж откуда он узнает?

Один из редких эпизодов, сохраненных в семейных преданиях, было, как я в ясельно-детсадовском возрасте стырил в гостях у бывшей маминой учительницы игрушечных солдатиков.
Но ведь это были СОЛДАТИКИ! Нынешние дети сейчас вряд ли поймут, а тогда, даже дурацкие пластмассовые или оловянные, с расплывчатыми лицами, стоящие в неестественных позах фигурки - были ценны и ценимы всем мальчишеским электоратом.

Ну а уж если это чудо было хоть немножко похожее на настоящего воина, а тем паче не красноармейца, а какого-нибудь самурая, индейца или спецназовца - тут уж было не до шуток. Такие солдатики ценились на вес золота. Да что там золото? Просто слово непонятное - а солдатик, это вещь! Понятно, что я их спёр. Вернее это с точки зрения взрослых - спёр. А я просто их прихватизировал - ну они ж были такие крутые! И старенькой маминой учительнице они были ну совсем не нужны!

Преступление было обнаружено, как это часто бывает и случайно и закономерно. Мама отдернула шторки и вдруг увидела на окне мою новую армию, стоящую в полной боевой готовности и ожидающую приказов главнокомандующего. Но - не повезло. Главнокомандующий попал под каток репрессий, был разжалован в рядовые и с воем и соплями отконвоирован на место преступления, где он полностью признал и осознал свою вину, а также раскаялся. Расчувствовавшаяся учительница пыталась было сунуть пару солдатиков мне обратно, но грозная Родина-Мать гордо отвергла эти попытки.

На обратном пути пытаясь то ли утешить, то ли окончательно добить, мама спросила:
- Ну ты понял, что воровать нехорошо?
- Понял, - ответил я шмыгая носом
- И что кто ворует, тому плохо?
- Ага, плохо, - согласился я. Мне и в самом деле было горько и плохо.
- А вот попросил прощения, вернул украденное - и сразу легче...
- Ага, легче - тоскливо согласился я
Мама даже удивилась:
- Что, неужели тебе даже ни капельки не жалко солдатиков?
- Жалко, конечно, - признался я, - я вот даже одного все-таки назад с собой взял...

Пришлось возвращаться. Карьера блестящего вора была загублена. Ну не рожден я для этого, не рожден.