На "Точке зрения" публикуюсь более менее регулярно в течении пяти лет. Последнее время пореже, поскольку перенаправил внимание на другие порталы. Но и про ТЗ не забываю. Больно хороша у них такая журнальная схема публикаций, то есть публикаций с премодерированием и обязательным рецензированием от редактора. Чисто теоретически можно. конечно и фигню всякую публиковать, но тогда, ты как редактор берешь на себя за нее ответственность и ставишь свою фамилию.

Из-за этой фишки всегда рад новым публикациям, особенно под редакцией с рецензией автора, которого ценишь и уважаешь. В данном случае это Марина Генчикмахер, с которой я познакомился, как раз на ТЗ 5 лет назад, а потом пересекался то там то сям :).

Ну, а дальше, собственно, ссылка на сборник и текст рецензии.

http://www.lito1.ru/sbornik/6014

Рустам Карапетьян: В Париже.

"Нежней и бесповоротней
Никто не глядел Вам вслед...
Целую Вас — через сотни
Разъединяющих лет."

М. Цветаева

Пылкие строки Цветаевой, посвященные Осипу Мандельштаму, были и будут своеобразным лирическим вызовом будущим поколениям стихотворцев. Диалог через "сотню разъединяющих лет" с поэтом такого неординарного таланта заманчив и опасен: звонкая поэтическая манера Марины Ивановны завораживает, пленяет и порабощает одновременно. Далеко не каждому удается сохранить свой собственный голос с присущими лишь ему интонациями рядом с ее стихами, как это получилось у Рустама Карапетьяна.

Его подборка интересна и по замыслу, и по построению: каждое стихотворение цикла эпиграфом предваряют несколько строк Цветаевского стихотворения «В Париже». Эти строки как бы задают направление и глубину тематического русла, по которому свободно катятся волны ассоциаций Рустама. Но между стихотворением Цветаевой, написанным в 1909 году, и подборкой - чуть более столетия, памятного каждому жителю бывшего СССР двумя мировыми войнами, Гулагом, железным занавесом, отрезавшим Париж, и трагической гибелью самой Цветаевой и ее семьи. Это столетие не могло не отразиться на взглядах, тематике и политической окраске стихотворений: запах фиалок приводит лирического героя к воспоминаниям о пропавшем отце, а потом и о «бывавшем в самом Париже» прадеде, сгинувшем в Сибири. Да и само отношение к поэтике очень изменилось за эти годы: чеканные возвышенные строчки сменила свободная, максимально приближенная к разговорному языку поэтическая речь; несколько общее романтизированное видение "Большого и радостного Парижа" уступило место цепкому вниманию к достоверным мало-лиричным деталям, будь-то историческая справка (кстати, в том вон отеле жил когда-то Ремарк), или просто меткая метафора ("жадный блеск оконных глазниц", "вспухающие на лицах прохожих улыбки", "тискающиеся на побеленной стене тени"). Но все эти жаргонизмы нисколько не снижают ни романтического накала схватки "армяноносого Сирано" против "этих сук" "убивающих подлостью", ни ликующей восторженности "короля, тискающего на скамейке свою королеву".

Поразительно разнообразие и богатство стихотворных сюжетов, подобранных автором: они естественно сочетаются со строками исходного текста, подчеркивая и углубляя заложенный в них смысл, а то и развивая его в совершенно неожиданном направлении. Заслуживает уважения и стилистический диапазон стихотворений, редкое умение автора "взять" и "удержать" нужную эмоциональную ноту: яркая метафоричность описания Монмартра предваряет умышленную безыскусность короткого описания семейной истории лирического героя; за бесшабашной удалью любовной лирики следует выразительный, благодаря доверительным интонациям и простоте, рассказ о прадеде. И все это на фоне заключающего подборку исходного цветаевского текста, создающей дополнительное ощущение исторической объемности и многомерности.

Увлекательного чтения, уважаемый читатель!

Редактор отдела поэзии,
Марина Генчикмахер