Мне нужен отдых, долгий отдых, я же тебе говорил. Бессрочный отдых: едва ли я сюда когда-нибудь вернусь. Да и незачем, все устроено ... Постарел я, Гэндальф. Так-то вроде не очень, а кости ноют. Нечего сказать: "Хорошо сохранился!" - Он фыркнул. - Ты понимаешь, я тонкий-претонкий, как масло на хлебе у скупердяя. Скверно это. Надо как-то переиначивать жизнь. Гэндальф не сводил с него пристального, озабоченного взгляда. - Да, в самом деле скверно, - задумчиво сказал он. - Ты, пожалуй, все правильно придумал. - Это уж чего там, дело решенное. Я хочу снова горы повидать, понимаешь, Гэндальф, - горы, хочу найти место, где можно и вправду отдохнуть. В тишине и покое, без всяких настырных родственников, без гостей, чтобы в звонок не звонили. И книгу мою ведь нужно дописать. Я придумал для нее чудесный конец: "... и счастливо жил до скончания дней". Гэндальф рассмеялся. - Конец неплохой. Только читать-то ее некому, как ни кончай. - Кому надо, прочтут. Фродо вон уже читал, хоть и без конца. Ты, кстати, приглядишь за Фродо? - В оба глаза, хоть мне и не до того. - Он бы, конечно, пошел за мной по первому зову. Даже и просился, незадолго до Угощения. Но пока что у него это все на словах. Мне-то перед смертью надо снова глушь да горы повидать, а он сердцем здесь, в Хоббитании: ему бы лужайки, перелески, ручейки. Уютно, спокойно. Я ему, разумеется, все оставил, кроме разных безделок, - надеюсь, он будет счастлив, когда пообвыкнется. Пора ему самому хозяином стать. (Дж.Р.Р.Толкиен)