1.
Она была бесплодной, как усохшая яблоня. Третий уж год замужем, третью Весну на Праздник Посева приносит она жертву и молит Богов о Ребёнке, но напрасно…
Оксана отрывает взгляд от шитья. На соседнем дворе живо хлопочет молодая хорошенькая Настюша, её муж на крыльце уже мастерит колыбельку… Оксана печально оглядывает располневший соседкин стан, всматривается в счастливое разрумяненное её лицо, слышит весёлый голос и горько думает: "Почему?…Почему не я?…"
Всё, на что невзначай падает взгляд Оксаны, живёт и буйствует, зачинается и продолжается: на Яблоне завязывается плод, у Голубей, живущих тут же, в ветвях, уже вылупились Птенцы, Собака ласкает толстых, косолапых и лопоухих Щенков, Куры роются на дворе вместе с Цыплятами, и только она - пустая и тихая, не слышит в себе новой жизни…
Теперь Оксана избегает людей: сочувственные взгляды соседей больно колют её в спину…
Она снова склоняется над вышиванием. Медная игла проворно сверкает на Солнце в её пальцах, выводя узоры на полотне, а невесёлые думы тихо плывут, как облака по ветру… Над её головой в яблоневых ветвях о чём-то своём воркуют Голуби. Они всегда жили здесь и иногда слетались к Оксане поболтать, когда она, утомлённая домашней работой, садилась под Яблоней с вышиванием. Но теперь им не до разговоров: подрастают в гнезде Голубята и скоро поднимутся на крыло.
Одиноко сидит нынче под Яблоней Оксана, всё ниже склоняется над рукоделием, а горькие слёзы кропят полотно…
Во двор, грохоча, вкатывается воз. Это приехал с поля Оксанин муж. Остановил Волы посреди двора, и, не взглянув на жену, взялся снимать с воза мешки с овощами. Оксана следит за ним поверх шитья. Муж сильным движением берёт с воза мешок за мешком и носит в кладовую…
***
- Сюда, сестрички! - запищала жёлтая бусина, выскакивая из маленькой дырочки в мешке. За нею, нетерпеливо подпрыгивая, посыпались такие же круглые бусинки. Голубка подняла голову и, показывая на тропинку, кивнула Голубю:
- Горох просыпался…
Рябая Курица глянула круглым глазом, и, сказав что-то Цыплятам, потопала к тропинке.
- Скорее лети, Голубчик, не то Курица склюёт нашу надежду! - встрепенулась Голубка. Голубь стремглав ринулся наперехват Курице:
- Не трожь!
- С ка-ко-кой это радости? - нахохлилась Курица и обиделась.
- Погоди, Рябушка, вот я найду Радость, а остальное будет твоё. - заворковал Голубь.
Собака, заслышав спор, навострила уши.
- А ну, сидеть тихо! - велела она Щенкам, а сама подошла и села в сторонке. Волы, запряженные в воз, жевали жвачку, равнодушные ко всему…
Голубь, тем временем, осторожно переворачивал нсом горох.
- Ка-ко-кую Радость ты ищешь? - любопытно тянула шею Курица.
Молча взяв клювом зелёную горошину, Голубь взглянул на Голубку. Та отрицательно покрутила головой. Ряба присела в песок. Собака принюхалась и подумала: "Что-то назревает!"
Зелёная горошинка уже катилась по тропинке прочь, а в клюве у Голубя блестела красная и тоненько пищала:
- Я - Радость! Я - Радость!
- Нет. - махнула крылом Голубка.
Курица поднялась и склюнула красную горошинку. Собака облизнулась.
"Теперь - моя очередь!" - решила Жёлтая и сама подкатилась к Голубю. Она была ярко-золотая, как Солнечный зайчик.
И вмиг вокруг всё изменилось: ярче засияло Солнце в небе, заблестела листва на деревьях, дурманяще пахнуло Спорышом, Чабрецом и Мятой, закивали головками Чернобрывцы, зарумянилась Мальва, на лёгком ветру заиграли в свои рожки Крученые Панычи… Волы перестали жевать и задумчиво вздохнули. Взмахнула крыльями Голубка и приподнялась в гнезде. Птенцы высунули любопытные головки. Курица снова вытянула шею и удивлённо округлила глаза. Собака внимательно склонила голову набок…
***
Оксана уже не плакала. Она вышивала, глубоко погрузившись в свои мысли. Из задумчивости её вывел Голубь, севший ей не плечо.
- Что, Сизарик, птенцов кормишь? - нежно коснулась Оксана тёплых пёрышек.
Вместо ответа Голубь уронил ей на шитьё золотую Горошинку и улетел.
Прозрачной янтарной капелькой блестело на полотне крохотное Солнышко.
Осторожно, двумя пальцами взяла Оксана прозрачный шарик, в котором горела и переливалась золотая искорка. Оксана видела, что это - настоящая живая Горошинка, и знала, что в ней таится новая жизнь. Та маленькая крапинка, искрящаяся на Солнце, и есть начало всего живого.
И вдруг она увидела, а, может, ей так показалось, что в жёлтой глубине растёт и колышется то таинственное, что может стать её Дитям.
- Съешь меня! - послышался тоненький голосок. - Съешь - и исполнится твоё заветное желание!
Оксана удивлённо оглянулась.
- Ешь! - мудро улыбается Собака.
- Ешь! - кивают головками Голуби из гнезда.
- Ко-ко-ко-ку-шай! - квохчет Рябая Курица.
- Ешь-шшш… Ешь-шшш…- шелестит листвой Старая Яблоня.
Оксана поднесла Горошинку к губам.
***
Не прошло и недели, как Оксана почувствовала под сердцем Дитя. Счастье и Радость переполнили ей грудь, и засветилось ясным румянцем её лицо.
- Что случилось, Оксана? - заметил перемену муж.
- Я беременна, Игнат! - засмеялась молодица и бросилась в радостно распахнутые мужнины объятья.
2.
Когда Солнце пересело с Воза в Сани и, у самого горизонта скатываясь с облачных снежных гор, стало играть с Землёй в зимние игры, в двух соседних занесённых снегом хатах зазвенел плач Новорожденных.
Белый Сад, спящий зимним сном, на мгновение вздрогнул, сбросив снежное одеяло, и снова уснул, чтоб увидеть во сне то, что скрывали в себе человечьи хаты. Только Голуби, зимовавшие под стрехой, знали: у хозяев родились детки - мальчик и девочка.
Игнат и Оксана тетешкали сыночка. Он родился крепким, белым, румяным, с умненькими ярко-голубыми глазёнками. Скоро встал на ножки. Благодарно вспоминая тот летний день, Оксана дала ему имя - Котигорошко.
Настюша с Иваном не могли надивиться на доченьку, - настоящую красавицу, и назвали её Алёнкой.
Два счастливых семейства сдружились, и их хаты гостеприимно отворяли двери навстречу друг другу и радовались взрослому смеху и детскому гомону.
По ночам, когда Люди засыпали, из-под печей выходили Домовики и тихонько рассказывали друг другу новости, лакомясь едой, оставленной для них хозяевами.
-…А наш мальчик такой силач! Не успел родиться - и сразу сел в колыбельке!
- А наша девочка такая умница, что уже распустила папин носок!
- А наш Котигорошко вчера так проголодался, что сам встал на ножки и пошёл искать молока. Отыскал полный кувшин, поднял и всё выпил до капли!
- Ну и богатырь растёт! А наша Алёнка сегодня всё "агу-агу", да как запоёт!
- А наш Котигорошко… - и так каждую ночь до рассвета шептались Домовики…
***
В радостных хлопотах пролетела Зима, и настали тёплые, ласковые дни. Котигорошко с Алёнкой быстро подрастали.
Весну сменило Лето и добавило работы Ивану с Игнатом в огороде и в поле. Настюша хлопотала по дому и во дворе.
Как-то в погожий денёк, когда детишки играли в песочке вместе с Цыплятами, Щенятами, Котятами, и болтали на своём, понятном всем малышам языке, Алёнка вдруг внимательно посмотрела на Котигорошко и чётко сказала, показывая на него пальчиком:
- Ко-ти-го-лось-ка!..
Рябая Курица, услышав знакомое "ко", подбежала к детям, поглядывая то одним, то другим глазом.
Мальчик, узнав своё имя, откликнулся:
- А-лён-ка!.. - и приветливо ткнул пальцем в грудь девочки. Тычок получился слишком сильным, и малышка мячиком покатилась прямо в заросли Чернобрывцев!
- А-а-а-а-а!.. - громко завопила напуганная Алёнка.
- Ы-ы-ы-ы?... - удивился Котигорошко.
Молодые мамаши мигом примчались, бросив жарку-варку - не случилось ли чего с малышами?! - и подхватили детей на руки.
- А-а-а-а…- жаловалась Алёнка, показывая пальчиком на Котигорошко.
- Ы-ы-ы-ы…- без слёз ревел за компанию Котигорошко, искренне не понимая, из-за чего это плачет подружка…
Настюша оглядела малышку, отряхнув с неё песок, утёрла заплаканное личико и спросила:
- Ну, чего тебе, Алёнушка?
- Ко-ти-го-ло-сь-ко…- глотая последние слёзы, повторила малышка.
- А-лён-ка, А-лён-ка! - подпрыгивал на руках у Оксаны мальчонка, радостно хлопая в ладоши.
- Ну, вот наши детки и заговорили! - засмеялись матери.
3.
Время бежало быстро. Вертелось колесо Воза от Весны к Осени, наматывая на ось нитку дней.
Алёнка, как взрослая уже хлопотала и в хате, и на огороде. Умела и прясть, и ткать, и шить, и вышивать…
Котигорошко работал в поле наравне с мужчинами, которые не переставали дивиться его необычайной Силе.
Дети любили дни, когда выгоняли Скотину в Леваду. Низко кланяясь зелёной Леваде, они приветствовали её и просили разрешения попасти свою Скотинку.
Хозяином Левады был старый Дуб с расколотой вершиной.
- Дедушка Дуб! Ясного Солнышка, доброго Утра! Дозволь нашим Коровкам войти в Зелёную Леваду!
Старый Дуб всегда был рад Детям.
Высокая шёлковая отава приветно шумела о чём-то, Цветы, умытые утренней росой, ярко улыбались и кивали головками. Бабочки, Кузнечики, разные козявки здоровались с Алёнкой и Котигорошко. Пчёлы радостно гудели, звенел прозрачный воздух, и в нём разливался запах Мёда.
- Приходите отведать моего Медку! - приглашала Детей каждая знакомая Пчёлка…
Солнце начинало припекать, и когда поднималось повыше, Дети усаживались в тени могучей Дубовой кроны полдничать. Из недалёкого Леса прибегали Хухи - разноцветные, пушистые шарики с большими любопытными глазами…
Так весело было полдничать, так спокойно и уютно под охраной Дуба-Великана! Шелестели ласковые беседы о том, о сём, всем интересовался Дуб - и житьём Села, и бытьём Скота, и сбором Мёда, и Урожаем…
- Дедушка, расскажите сказку! - просили Алёнка и Котигорошко, и Дуб рассказывал.
А однажды Котигорошко спросил:
- Почему верхушка расколота?
- Это старая история…- ответил Дуб и тяжко вздохнул.
- Расскажите, пожалуйста, и эту сказку! - не унимались Ребята.