Она сейчас проступает сквозь повязку, ярко-алая - капиллярная. Никогда не забуду, как выглядит венозная. Там почти нет кислорода, она темная, почти черная. Густая. Мне было 8 лет, когда я увидела свою кость в окровавленной ране. По неосторожности напоровшись в темной комнате на заслонку от камина, я рассекла ногу ниже колена: мышцы, сухожилия. До кости. Страха не было, боли тоже: когда быстро - не больно. Запомнила на всю жизнь: если резать - то сразу и резко (вот, даже корень один). Мне, скорее, интересно было - я ж естесствоиспытатель, юный натуралист всегда была.
Зашивали под местным наркозом; я подсматривала. Не плакала. Хотя не уверена, что сейчас показала бы такой результат:)
Шрам наполовину опоясывает левую ногу. Это память. Добрая. Потому-что я благодаря этому я помню все детали той жизни, детства, лета на даче, чая с конфетами по вечерам (в каминную я лезла за сахаром к чаю)... Неизвестно, запомнила бы я тепло июньской ночи, когда меня в одной майке и юбке подхватили в охапку, и сосед отвез нас в больницу... Моя сестра и лучшая подруга (обе младше) до сих пор вздрагивают, когда видят шрам, ведь они были там. И ночевать их положили вместе, пока меня возили по травмпунктам.
А потом месяц, уже в гипсе, я лежала дома, хотя нет, ползала, прыгала, даже попугая нашего ловила вполне успешно.
Я отказалась от пластической операции. Этот шрам со мной всю сознательную жизнь. На нескромные вопросы неблизких людей нелюбезно отвечаю: "Бандитская пуля".
Ярко-алая кровь проступила сквозь повязку. Ощущаю себя раненной сразу в живот и в ногу (правую!). Но таких романтических историй с каминами со мной больше не происходит. Это мне сегодня ставили пиявок. Лечусь. После них сильное кровотечение, накладывают многослойную повязку. Нервирует, неудобно... Примирила себя с окружающей действительностью початой бутылкой муската. Сижу, кровоточу, вспоминаю героическую юность.