Хоронили Гамлета в закрытом гробу. Гримаса удушья так исказила черты датского принца, что от греха подальше крышку не открывали. Придворные врачи долго вскрывали бедолагу, рылись в потрохах, разводили руками и в конце-концов пришли к вердикту, -отравление грибами. Кстати, они были недалеки от истины, царевич последнюю неделю перед посещением замка, только ими не считая орехов и питался с голодухи. Но придворные всё-равно, как-то косо посматривали на Ваню, что пришлось откушать для храбрости кальвадосу, забраться на отвал и толкнуть пламенную речугу. Даже сам царевич не ожидал от себя такого красноречия. В речи было всё, и «отсчёт драматической тональности» и «ёмкость выразительной силы жеста» и «прицельно оформленное пространство духовной высказываемости». В конце Иван объявил, что «смерть Гамлета –это жест художника, как конечный акт трансформации внутренних поисков в визуальную констатацию», сорвал с себя шапку и грохнув ею о земь разразился пьяными слезами. Скорбящие, разинув рот слушавшие всю эту галиматью, почерпнутую Ваней у придворного режиссёра Виктана Романтюка, окончательно офуели и рыдая в три ручья наконец забросали могилку комьями земли. Коситься, однако, перестали. Поминки произвели на царевича вообще самое отвратительное впечатление. Нет, фуражки все с себя конечно снимали, матерных песен про удалого Хасбулата не пели, но вот выпить-закусить… Закуска кардинально отличалась от принятой в Московии на таких скорбных мероприятиях. Какие-то микроскопические бутерброды на шпажках, оливки, орешки и всё это надо было проглотить стоя, как лошадь. Ванюша с ностальгией вспоминал поминки одной боярышни, смерть которую увековечил художник в бессметном полотне - «Боярин Морозов убивает свою блудную красавицу-дочь.» Там одного салата оливье было сожрано столько, что мешать его на кухне поварятам приходилось бетономешалкой.
Уже когда царевич собрал большой сноп шпажек, к нему подкатил местный королёк и как бы невзначай, предложил Ване сопроводить траурный кортеж на родину усопшего. Ваня украдкой взглянул на прыщавых дочек короля, щиплющих кислый виноград, и с радостью согласился.