почему-то мне казалось, что в этот раз мы с ней сможем понять друг друга, а верней она меня. Думала я так потому что я всегда слышала что девочки делятся своими переживаниями с мамами.

надо признаться что разговора по душам с мамой до этого никогда не было. были влюблённости, но я никогда не находила нужды делиться с ней таким из-за её резкозти. она сильно уставала и поэтому я не хотела быть крайней. поэтому о моих любовных историях узнавал всегда папа - регулярно посещающий все родительские собрания.

Мама была дома. А вот потом я поняла что ничего из моей задумки не выйдет - мы говорили о моей жизни в общем, и я слушала её как слушают постороннего человека - делая вид что понимаешь и киваешь головой в то время как все свои мысли ты держишь при себе. Она говорила как женщина, которая не верит в то, во что верю я, как женщина которая прошла через всё это поняв, что у чувств есть срок годности и что любви нет на самом то деле а есть расчёт и выгода. А я не хочу верить в это, пока сама не проживу всё то что мне дано чтобы понять в конце боль разочарования или счастливо улыбаться что я любила и люблю. Сказать ей о себе и показать что я стала полной противоположностью всему тому что она хотела вырастить из меня было бы равносильно отдалению от семейного очага ещё дальше чем занимает сам 10 часовой перелёт Москва-Вашингтон. И я молчала, слушала её, молчала и думала о том какие же мы разные и как легче и выгодней смотреть на вещи её трезвыми взлядом. Но я не умею так.