Еванджелин О"Нет (отрывки из романа "Зови меня Амариллис")

Страницы из дневника Кларинды,
который она вела,
работая гувернанткой в семье де Нартен

http://pero.zamok.net/buchta



Записи 1810 года

8 марта 1810 года

Сегодня меня вызвала к себе мать Урсула. Я немного испугалась, но особенных грехов за собой не припомнила. Оказалось - она вызвала меня не для проборки, совсем напротив: в монастырь обратилась некая мадам де Нартен из Сен-Тибери с просьбой подыскать ей бонну для деточек. И мать Урсула решила порекомендовать меня! Она сказала, что у меня репутация спокойной и рассудительной девицы, учение я постигаю неплохо, а кроме того, я сирота и должна буду сама зарабатывать себе на жизнь после выхода из школы. И вот такой удобный случай: там мне дадут комнату, питание и положат небольшое на первых порах жалованье. А дальше, сказала мать Урсула, все будет зависеть только от тебя...
Конечно, это большое везение – получить хорошую работу у надежных людей. Успокаиваю себя тем, что мать Урсула не отправила бы меня к плохим хозяевам.
Я очень волнуюсь: справлюсь ли с детьми? Вдруг они будут строптивыми и у меня ничего не получится? Какая эта мадам Нартен, вдруг она строгая и придирчивая?
Недалеко от Сен-Тибери, в Пезане, у меня живет тетя, вероятно, я смогу ее навещать иногда.
Вообще это страшновато - жить одной в чужом доме, среди чужих… Я привыкла всегда быть среди подруг и добрых монахинь, вместе ходить на прогулки, приготовлять задания... а теперь я сама буду задавать их! А как грустно будет расставаться с Анриетт, Коко, Флорой, и даже немного с матерью Урсулой.
Только по сестре Хасинте я нисколько скучать не буду!
Так волнуюсь, что была невнимательна на уроках и на молитве. Флоре пришлось ткнуть меня в бок, когда наставница Коринна попросила меня назвать спряжения глаголов.
Мать Урсула подарила мне на прощание красивую тетрадь и посоветовала вести дневник.

14 марта 1810

Вот и подошел день моего отъезда! Вчера мы до поздней ночи шептались с Анриетт, даже немного поплакали. Распадается наша девичья компания, сначала Амариллис выбрала себе путь и уехала в далекую Америку со своим Раймоном, теперь меня судьба уносит в неведомые дали... Поручила Флоре хорошо смотреть за кошкой Модисткой - добрые сестры, конечно, вдоволь кормят ее и котяток, но ведь с кошкой непременно нужно разговаривать, иначе она дичает и глупеет.
Вещи собраны, остается упаковать дневник, попрощаться с матерью Урсулой и сестрами, и - прощай, моя юность! Начинается неведомая взрослая жизнь…
От страха какой-то холодок под ложечкой и немного дрожат коленки.
Не забыть зонтик и перчатки.

16 марта 1810

Уже два дня, как я живу в Сен-Тибери, в своей собственной комнатке! Ах, как она мне нравится, хоть и крошечная - мезонин под самой крышей, но зато она моя и я могу делать здесь, что хочу. Хочу петь - пою, хочу валяться на постели - никто не станет бранить за помятое покрывало! Впрочем, я намерена содержать мезонинчик в чистоте и порядке. У меня еще никогда не было своей комнатки!!!
Ах, до чего же я рассеянная, еще не написала о хозяевах. Хозяйка - мадам Софи де Нартен - милейшая пухленькая дама, добрая и хлопотливая. Как только я ее увидела, у меня сразу отлегло от сердца - я-то боялась, что хозяйка будет строгая и злая, как сестра Хасинта! А мадам Софи совсем не строгая. Она всплеснула руками, увидев мой небольшой саквояж, и тут же подарила мне несколько хороших платьев - до свадьбы она была совсем худенькая, а теперь они ей ни к чему.
Деточки – две дочери: Франсуаза 10 лет и Эжени, 8 лет. Шаловливые, резвые крошки. Как-то у меня получится – научить их всему, что я знаю? Я буду очень стараться. Есть еще маленький Жанно. Но ему еще рано учиться. При имении – чудесный сад, а в доме живут пес Матифу, два кота – Ахилл и Аякс, и попугай Рокфор.
Мсье Роже де Нартен служит в кавалерии, дома бывает редко. На стене в зале висит батальное полотно. Это такая красивая картина, очень искусно нарисованная, на ней изображен всадник на вздыбленном коне в порыве героизма. Я спросила, не мсье ли это Роже, мадам очень смеялась и погладила меня по голове.
Мадам Софи ждет писем с полей битв, волнуется за мсье. После ужина мы все молимся за него и всех наших храбрых воинов, чтобы они наконец вернулись к родному очагу.
Прислуга: садовник Матье, краснощекая и веселая кухарка Жануари, старая нянька Констанс - она считает, что из-за меня ее отставили от детей, поэтому смотрит на меня сердито. Мне жаль ее, но я, право же, не виновата.

22 марта 1810

Вот уже неделя, как я живу и работаю в этом доме. О, мне тут хорошо. Много работаю: с утра до обеда занятия с девочками катехизисом, правописанием и грамматикой, затем прогулка, обед (за обедом я должна наблюдать за их манерами), после обеда небольшой отдых в саду, затем занятия музыкой и рукоделием. После этого ужин, и только после ужина девочек уводят в спальню и я могу заняться своими делами: привести в порядок платье, погулять одной в саду или писать дневник. С непривычки устаю. И очень боюсь, что обнаружится, как мало я знаю и умею.
Спросить Жануари, где можно взять утюг.

26 марта 1810

Оказывается, у мсье Роже в кабинете - неплохая библиотека. Добрая мадам разрешила мне брать оттуда книги! Сама она не очень привержена чтению, но сказала, что не будет против, если мы иногда по вечерам будем читать с девочками вслух. Если, конечно, роман будет благонравный и назидательный!
Надо будет подыскать для вечернего чтения сказки или что-нибудь историческое. Но для меня!.. Это просто сокровищница! "Фоблаз" Луве де Кувре, "Новая Элоиза" Жан-Жака Руссо (интересно, значит, была еще и старая? Вот бы почитать!), "Памела" и "Кларисса Гарлоу" Ричардсона, и даже "Опасные связи" Шодерло де Лакло!
У меня просто "в зобу дыханье сперло", как в басне господина Лафонтена! Я как-то подслушала гневную беседу матери Урсулы с родительницей одной из воспитанниц - девочка на вакациях прочитала "Опасные связи" и по вечерам пересказывала их в комнате пепиньерок. Воспитанницу даже хотели исключить из школы! По словам Урсулы, рукой, писавшей "Опасные связи", несомненно водил сам Сатана! Мне было жутко любопытно, и вот теперь я смогу прочитать их!
Мадам Софи и не воображает себе, что у мсье в кабинете хранятся такие книги! Непонятно, правда, когда же я буду спать, ведь рано утром нужно заниматься.

23 апреля 1810

Давно не писала - как только выдавалась свободная минутка, взахлеб читала "Опасные связи". О, как интересно, и как жутко... Отчасти мать Урсула была права - без дьявола тут не обошлось (о Боже, прости мне мой грешный язык). Я и не подозревала, что мужчины могут быть так развратны и так циничны! Жестокий соблазнитель Вальмон, резвяся и играя, довел одну женщину до кончины, другая дева принуждена была навсегда оставить мир и уйти в монастырь. Для него же и его презренной сообщницы это - всего лишь забава! Я даже плакала от жалости к деве, теперь я всегда буду настороже, если мужчина будет расточать мне сладкие слова. Теперь я знаю все про их коварство. Уж меня-то им не удастся провести!
Впрочем, откуда тут взяться мужчине, да еще чтобы он обратил на меня внимание. У мадам Софи никто не бывает, кроме соседей – пожилого нотариуса Кюрнишота с супругою и вдовы мадам Борбонье, толстой и глупой.
Однако написана эта сатанинская книга очень живо, увлекательно. И с такими волнующими подробностями...
Садовник Матье разрешил мне помогать ему в саду. Сажать цветы - так интересно! А на высокой яблоне приделан деревянный домик для скворца. Вчера садовник принес для детей живую рыбку, мы пустили ее плавать в большую фарфоровую супницу.

26 апреля 1810

Маленькая Эжени хорошо усваивает азбуку и прекомично рассказывает басни. А вот устный счет у нее не идет. А Франсуаза все готова отдать за игру на клавикордах. Мне кажется, мадам Софи довольна моей работой. Да и я уже полюбила и славных девочек, и этот милый дом. Мне позволили взять к себе одного котеночка, девочку. Я назвала ее Кескесе, она такая миленькая!
Написать сестре Аннет, попросить цветных вышивальных ниток и новых узоров для подушечек.

7 мая 1810

Мадам получила письмо от мсье Роже. У него все благополучно, его даже повысили в чине. Теперь он капитан. Мадам так обрадовалась, что решила устроить домашний праздник. Я подготовила с девочками несколько песенок, садовник Матье украсил зал красивыми букетами. Пришли, конечно же, Кюрнишеры и вдова Борбонье, мадам выставила угощение - сливовый пирог и бутылку крепкой настойки из вишен. После угощения я играла на пианино, были танцы. Девочки очень веселились, а маленький Жанно шалил и хохотал, пока не уснул прямо в высоком стульчике за столом. Мне тоже дали пирога и даже попробовать вишневки - вкусно, но странно, будто глотаешь огонь. Пыталась вечером читать "Клариссу Гарлоу" Ричардсона, но почему-то заснула с книжкой в руках.

16 мая 1810

"Кларисса" не понравилась – слишком серьезно. Зато "Памела" (тоже господина Ричардсона) оказалась не в пример увлекательнее.
Словно бы я сама переезжала из собственной обители в загородный дом сквайра Б. В течение многих часов я была Памелой, страдала от незаслуженных упреков и билась в конвульсиях от попытки насилия.
Иногда я откладывала книгу и погружалась в мечты, чувствуя на себе поцелуй сквайра Б... В течение этих часов я испытала то, что могла бы пережить в течение двух лет жизни. "Памела" может быть скучна, но только не для меня; я хотела бы, чтобы книга никогда не кончалась. Она открыла для меня, что жить можно и в воображении…
Конечно, мне очень славно здесь, ко мне хорошо относятся, я живу в тепле и достатке, работа мне нравится, девочки милы. Но... неужели так и пройдет вся жизнь? Наверное, это грех, что я так много думаю о любви. Нужно молиться, и Господь наставит меня.




Записи 1813 года
5 мая 1813

Через две недели в замке Сен-Клер, где живут местные сеньоры, будет большой детский праздник в честь именин маленького наследника. И моих крошек (я так привязалась к ним, что про себя называю их "мои крошки") пригласили туда! Это большая честь для де Нартенов!
Ужасно волнуюсь. Вдруг они сделают какую-нибудь оплошность и все увидят, что я ничего не знаю и не умею.
Уменьшили часы на занятия грамматикой и больше уделяем внимания танцам и пению. Мадам Софи заказала крошкам новые платья - чтобы не ударить лицом в грязь, ведь общество там будет самое изысканное!
Ах, как бы я хотела хоть одним глазом глянуть на бал! Но придется мне сидеть дома, как Сандрильоне. Фея не придет.

9 мая 1813

Читала "Новую Элоизу". Зачем только пишут такие жалостливые книги? Я пролила просто реки слез...
Роман начинается с письма Сен-Пре Юлии, в котором он признается, что влюблен в нее. В течение одной ночи Юлия впускает Сен-Пре в свои покои, где любовники наслаждаются друг другом.
Барон отказывается дать согласие на брак своей дочери и Сен-Пре. Он отправляется в кругосветное путешествие, а Юлия по настоянию отца выходит замуж за своего жениха де Вольмара. По возвращении из путешествия Сен-Пре наносит визит в дом супругов - по приглашению мужа, - и хотя возлюбленные все еще любят друг друга, они все-таки решают не предавать де Вольмара и расстаются. Юлия погибает в результате несчастного случая, и Сен-Пре, движимый чувством самопожертвования, становится воспитателем ее детей...
Почему мир устроен так несправедливо? У одних совсем нет любви и никогда не будет, а у тех, у кого она есть - все кончается так плохо!
Что же горше - ждать и не дождаться или иметь и потерять?

17 мая 1813

Я в таком возбуждении, что не могу писать. Послезавтра праздник, а малютка Жанно захворал, и мадам Софи не может его оставить. Поэтому в замок Сен-Клер с девочками поеду я! Нас отвезет карета де Нартенов, с нами поедут кучер и Констанс, но главной все-таки буду я!
Мне очень жаль малыша Жанно, но все-таки я безумно рада. И безумно волнуюсь. Писать некогда, нужно подогнать в талии бальное платье, которое отдала мне добрая мадам Софи, нужно сделать букли... Я вне себя.

20 мая 1813

Вчера вернулись с девочками из Монпелье. Сколько рассказов, впечатлений! Мне было очень интересно побывать в доме, где выросла Амариллис. Какой великолепный замок оставила любезная моя подруга по доброй воле, когда отправилась в неизвестность, в дикую далекую Америку! Велики же, должно быть, были чары охватившего ее чувства... Жалко, что не присутствовали батюшка и матушка Ам., но они сейчас живут совсем уединенно в дальнем крыле замка и редко показываются в свете. А в замке правят ее дядя, виконт Николя де Сен-Клер и его властная супруга. Великолепный праздник, величественный замок! Мои малышки вели себя отменно и удостоились благосклонного кивка самой старой графини Сен-Клер. Она спросила, чьи это девочки, и я (как я не умерла от страха?) ответила ей. Девочки замечательно сделали реверанс и были пожалованы улыбкой.
Танцы, живые картины, шарады, фанты, игры в саду на специальных площадках для серсо, угощение - все было необычайно. Теперь девочки уговаривают мадам Софи сделать у нас в саду маленькое поле для игры в серсо. Пожалуй, это полезная игра, она развивает ловкость и прибавляет румянца.
У меня есть еще и особое, личное впечатление от этого бала – со мной заговорил молодой граф Леопольд. Но я даже не могу об этом писать. Пусть чувства немного улягутся. Читать тоже не могу.

21 мая 1813

Молиться, молиться и молиться. Пресвятая дева, дай мне сил и избавь от грешных мыслей. О, как я слаба перед искушением!

22 мая 1813

Вновь и вновь твержу себе, что граф Леопольд женат, и вообще - кто я в сравнении с ним? Не более чем дорожная пыль или полевая трава. Но мысли все равно возвращаются и возвращаются к разговору с ним… Каждая деталь этого вечера навеки запечатлелась в моем сердце...
Пока дети играли в серсо, я присела отдохнуть на скамью в некотором отдалении. И тут из сада вышел Он и вежливо приветствовал меня. Я совершенно смешалась, но после обязательных вежливых фраз Он заговорил со мной так просто и доверительно! Расспрашивал о жизни, о книгах, которые я читаю. К счастью, я не осрамилась и смогла поддержать беседу. Он так умен, блестящ, образован. А как хорош собой! Но и так печален. Сказал, что светская жизнь только кажется привлекательной, а на самом деле она пуста и суха для чувствительной души. Кто бы мог подумать, что блистательный граф так одинок, и ему некому открыть сердце. А ведь он женат...
Нет, нет, мне нельзя о нем даже думать.
Усердно и прилежно заниматься с девочками и думать только о работе.
Жануари говорит, что умывания настойкой травы любистка хорошо действуют на лицо.

(здесь несколько листов утеряно)

29 июня 1813

Господь, верно, решил подвергнуть испытанию мою приверженность к добродетели. Вспомнила Амариллис - она не смогла противостоять искушению. Но это совсем другое дело - Раймон был свободен и любил ее. И теперь она счастлива с ним, я надеюсь. Но моя судьба не сложится так счастливо, поэтому я должна быть очень стойкой. В воскресенье мадам отпустила меня навестить мою тетушку в Пезан. Я провела у тетушки славные часы, мы беседовали о покойной матушке, которую я совсем не помню, о монастыре и о де Нартенах. Обратно я возвращалась в послеполуденное время и решила пройти по тенистой роще. И каково же было мое удивление, когда меня догнал всадник - и это оказался граф Леопольд! Он спешился и заговорил со мной! Я просто обмерла и, наверное, показалась ему дурочкой. Но он любезно проводил меня почти до имения де Нартенов, ведя коня в поводу.
Не помню, что я говорила, что он говорил... Кажется, он декламировал Ронсара. Он показался мне разочарованным в жизни. Сказал, что его никто не понимает так, как я. На прощание Он поцеловал мне руку! и шутливо поднес сорванный по дороге букетик полевых цветов.
Ничего не могу поделать, в душе полный сумбур, но цветки я бережно засушила.
Наверное, этого не следовало делать.
Трудиться и трудиться. Попрошу работы у садовника, буду вскапывать грядки и обирать гусениц.

2 июля 1813

Тетушка так одинока, надо чаще ее навещать. Снова отпросилась на воскресенье.

5 июля 1813

Вчера я опять встретила в роще Его! И как затрепетало мое бедное сердце, когда он признался, что ждал меня!
С тех пор я как во сне... Между нами ничего не может быть, но наши души, там, в эмпиреях, они созданы друг для друга...
Он сказал, что я не такая, как другие женщины, они пустые светские куклы. Обещал подарить мне замечательный роман "Езда в Остров любви", его сейчас все читают.
По дороге нам попалась большая лужа, и Он поддержал меня за локоть. Какое пламя обожгло меня! Я задрожала, а Он... Он поцеловал меня! И попросил прощения - сказал, что на мгновение потерял голову, но больше это не повторится. О, как он благороден... и несчастлив! Мне следовало рассердиться, но не хотелось показаться провинциалкой и жеманницей. Да и сил не было.
Провела бессонную ночь, молясь и раскаиваясь, и сгорая от неведомых чувств. Он женат, я всегда буду это помнить. Между нами невозможны никакие отношения...
Я буду вечно любить Его, но принадлежать не буду никому, это решено. Это чувство навеки погребено в моем сердце и никогда его не покинет.
Разве это такой большой грех - изредка встречаться и просто беседовать о жизни? Если я нужна Ему хотя бы для этого, что ж... Мне этого довольно.

(здесь опять недостает нескольких страниц).

9 августа 1813

...потеряна навеки. Что ж, такова моя судьба. То, чего я боялась и в глубине своей грешной души желала, свершилось. Вчера, во время очередной встречи в роще, которые вошли у нас с Леопольдом (о, как сладко писать "у нас"!) в обычай, нас спугнули охотники. Пришлось прятаться в домике лесника и там...
Нет, не могу писать. Я как в тумане. Сегодня уроки прошли кое-как, мадам Софи даже решила, что мне нездоровится. Я сослалась на мигрень, и она поила меня лавровишневыми каплями. Добрая мадам Софи, если бы она знала... Но об этом лучше не думать.

11 августа 1813

Вспоминаю каждую мелочь, каждое движение и каждую деталь этого ветреного летнего дня. Пресвятая Дева, будь милосердна к заблудшей душе! Роковая страсть оказалась сильнее всех моих зароков и обетов. Что ж, пусть я погибла, но эта гибель так сладка и горька одновременно...
Идти или не идти в воскресенье в рощу? О, где взять силы?..
В тот роковой день мы, как всегда, встретились на лесной тропинке. Гуляли по лесу, разговаривали... наши руки сплелись, в голове моей все смешалось от счастья и страха. Вдруг вдали послышались выстрелы, конский топот и голоса - приближалась кавалькада охотников. Испугавшись, что нас увидят вместе, мы свернули в дубраву и углубились в лес. Мне было немного страшно, к тому же я устала - и тут мы вышли к заброшенному домику лесника. Дверь была не заперта, и он заботливо предложил мне передохнуть немного. Весь этот день дул свежий ветер, я озябла и дрожала, и Леопольд снял камзол и окутал им мои плечи. Он был так прекрасен в белой рубахе с полурасстегнувшимся воротом! Он обнял меня и стал греть мои руки в своих, говоря, что не знал доселе счастья, что жена его холодна и черства душой, она вышла за него ради его титула и богатства, но душевной близости меж ними нет...
Постепенно объятия становились все более жаркими, в голове у меня все смешалось, в груди словно раскаленные угли запылали... А его руки, его нежные руки блуждали по моему телу, обнажая его и лаская все более сокровенные места! Губы мои распухли от страстных поцелуев, одежды пришли в полный беспорядок, и стыд безуспешно боролся со страстью.
И произошло то неведомое и прекрасное, о чем девочки только шептались обиняками по ночам в спальнях. Душа моя отделилась от тела, а тело пылало в геенне огненной, пока наша плоть не слилась в едином экстазе...
Потом я долго рыдала, а Он нежно меня утешал.
Мадам Софи я наврала, что сильно задержалась у тетушки. Еще один грех на душу, ах, теперь уже все равно.

17 августа 1813

Письмо от Амариллис лежит уже неделю, надо написать ответ. Раньше я так радовалась ее письмам! А теперь что писать? То единственное, чем полна моя голова, я написать не могу. Никому.
Нашла в библиотеке томик Ронсара, а в нем - стихотворение, которое читал мне Он. Вот оно:

Если мы во храм пойдем,
Преклонясь пред алтарем,
Мы свершим обряд смиренный,
Ибо так велел закон
Пилигримам всех времен
Восхвалять творца вселенной.

Если мы в постель пойдем,
Ночь мы в играх проведем
В ласках неги сокровенной,
Ибо так велит закон
Всем, кто молод и влюблен,
Проводить досуг блаженный.

7 сентября 1813

С ужасом замечаю приметы осени - скоро станет холодно и встречаться в домике лесника будет невозможно. Неужели все кончится?..
В последний раз, когда мы пришли туда, куча сена - ложе нашей преступной страсти - настолько отсырела, что даже сесть на нее было уже невозможно. Тогда он расшнуровал мой корсаж и обнял сзади, сжав рукой пылающую грудь, а сам... О, господи, в какие пучины порока низвергла меня моя страсть!
Но Он сказал, что между любовниками не может быть никакого стыда, стыдятся только ограниченные мещанки. И я покорилась ему всецело и отдалась душою и телом, и нашла в этом губительное наслаждение...
В этот раз он был тороплив - его ждали важные обязанности. Такие высокопоставленные лица не могут принадлежать себе, у них много важных дел.
Я должна это понимать и держать себя в руках.
В конце концов, главное - духовная близость. Так Он сказал.

20 сентября 1813

Наступил сезон дождей. Гулять стало невозможно. Стараюсь как можно больше времени проводить с девочками, мадам Софи даже спросила, не вредно ли им так много заниматься. Когда нельзя заниматься, помогаю доброй Жануари на кухне. Ее простодушная болтовня отвлекает меня, а кроме того, когда устанешь, можно сразу свалиться и заснуть.
Сегодня мне не по себе, наверное, съела что-то не то.

23 сентября 1813

Утром спускалась по лестнице и чуть не упала: закружилась голова. Мадам Софи взволновалась, увидев мою бледность, и шепотом спросила, не регулы ли у меня - у некоторых девушек в это время случаются обмороки. Я заверила ее, что со мной все в порядке, но страшная мысль обожгла меня: за всеми этими терзаниями я совсем не сообразила, что регул не было уже 7 недель!
Пресвятая Дева, помилуй меня, грешную!

10 октября 1813

Сама удивляюсь как у меня достает сил вести себя, как ни в чем не бывало: заниматься с малышками, играть на клавикордах и так далее. По утрам мне совсем худо.
Что мне делать, Господи? Что со мной будет?..

13 октября 1813

Уже месяц, как я не виделась с Ним. Он ведь даже не знает, какая отчаянная беда меня постигла! Хоть бы раз увидеться, может быть, он ободрил бы меня, иначе я просто потеряю рассудок. Скоро все станет видно! Как же быть? Написать письмо?

28 октября 1813

Две недели, как я написала Ему письмо о том, что я попала в беду, и с просьбой о встрече. Ответа все еще нет. Наверное, он уехал, ведь он должен часто ездить в Париж ко двору. Да, конечно, уехал - иначе непременно поспешил бы ко мне. Ведь он так добр и чувствителен.

9 ноября 1813

Все кончено. Моя жизнь погублена безвозвратно. Я больше никогда не увижу Леопольда.
Вчера население дома де Нартенов было поражено: у ворот остановилась роскошная коляска с гербом Сен-Клеров и ливрейный лакей в изысканных выражениях сообщил мадам, что старая графиня де Сен-Клер желает видеть мадмуазель бонну (то есть меня) немедленно.
Мадам Софи всполошилась и обратилась ко мне с расспросами, но я сказала, что сама не знаю ничего, и она отпустила меня.
Как я ехала, как вошла в замок - не помню. Мажордом проводил меня в кабинет. Помню полыхающий в камине огонь. Графиня встретила меня холодно и приказала сесть.
- Мне все известно, - сказала она. - Ваша распущенность привела к обычному исходу. Молодой граф тоже хорош, но с ним я уже серьезно поговорила. Он отправлен в наши бургундские поместья. С вами же, голубушка (о, надо было слышать, каким ледяным тоном она это сказала!), нужно что-то решать: супруга графа в положении, ожидает прибавления, ей нельзя волноваться. Он, небось, наговорил вам, что не любит жену? - при этом она цинично усмехнулась. - Они все так говорят.
Я чувствовала себя словно в адской горящей смоле и хотела только одного: не упасть в обморок прямо тут.
- Оставить вас здесь было бы неосторожно: могут пойти разговоры, - продолжала она, ее сухой голос терзал меня, как тупая пила. - Выход один: вам срочно нужно выйти замуж и убраться отсюда подальше.
Я подумала, что ослышалась.
- Замуж?
- Да, милочка, это решит все проблемы. Выйдете замуж, уедете - и рожайте себе на здоровье.
- Но за кого же?..
- Вам повезло. Есть солидный и степенный жених. Секретарь его светлости мсье Насдак.
- Но ведь я его совсем не знаю!
- Узнаете, когда обвенчаетесь. Милочка, у вас нет выбора, не так ли? Мадам де Нартен очень добра, но держать вас с незаконным ребенком не станет даже она! Что вас ждет? Подворотня? Публичный дом? Да вы должны руки мне целовать!
- Но он меня даже не видел? Почему?..
- Он согласится, если Я его попрошу. Скажу вам по секрету - у него тоже нет выбора. Он был слишком любознателен... для секретаря. Его ждет позорное увольнение. Но ради спокойствия семьи моего сына я закрою глаза на его проступок, более того - я дам ему место управляющего плантациями в колониях. Нартен я напишу, что Насдак воспылал к вам неземной страстью. Вы уедете с ним и там, может быть, сойдете за добропорядочную семейную пару. Итак? Думайте быстрее. Тут и думать не о чем, а у меня нет времени. Ну вот и славно. А плакать не надо, это скучно. Никаких прощаний с Лео, никаких записочек, это лишнее... Послезавтра венчаетесь и сразу едете. Все! Пуассон, отвезите мадмуазель в Сен-Тибери. Вот письмо для Нартен. Прощайте.
Обратной дороги я тоже не помню. Дома мадам Софи в полном недоумении приступила ко мне с расспросами, но я сказалась больной и ушла к себе.

15 ноября 1813

Сегодня последний день моей жизни в доме, где мне было хорошо и где я намеревалась прожить долгие и счастливые годы. Как жалко покидать милых крошек Франсуазу и Эжени и славного Жанно! Мадам Софи была так добра ко мне, а я отплатила ей неблагодарностью, налгав про любовные чувства графского секретаря! Жалко мою милую светлую комнатку в мезонине, старый сад, простодушную Жануари, которая шумно радуется моему счастью.
А мне даже страшно подумать о нем - какой он? Вдруг толстый, лысый, противный? И мне придется с ним (тщательно зачеркнуто)! О, боже!
И как страшно покидать прекрасную Францию и ехать в неведомые края!
Дневник и письма Амариллис спрячу здесь, на чердаке. Когда-нибудь я вернусь и заберу их. С собой брать нельзя, раз этот Насдак так любопытен - что, если он их найдет?
Ночью меня посетила черная мысль - покончить с жизнью и со всем этим. Но я вовремя опомнилась: мне привиделась мать Урсула. Я вольна погубить свою жизнь и душу, я и так уже погубила ее. Но мой нерожденный малютка! Он должен жить.
И Господь вразумил меня: моя жизнь кончена. Но у меня будет мой ребенок, наш ребенок! Я должна жить ради него.
Хорошо бы это был мальчик. Жизнь слишком жестока к девочкам.