Это цитата сообщения Дуфвут Оригинальное сообщение

Работы этого автора (также выставленные в МДФ) шокируют. Про его работы можно говорить много хорошего и плохого. Некоторые из найденых его работ я выкладываю в комментариях к этой записи, но однако остерегаю от их просмотра. Особенно не стоит суваться туда впечатлительным и во время еды. Впрочем, в комментариях также можно найти интервью с автором (газета КоммерсантЪ), в котором он объясняет свое творчество.


Joel Piter Witkin http://www.photo.fr/portfolios/witkin/

C сайта afisha.ru:

Джоэль Питер Уиткин

А вот — собака с пристегнутым членом трахает женщину. Стоп — не женщину. Караул! Собака с пристегнутым членом трахает мужчину с пристегнутой грудью. Добавим, что мужчина с пристегнутой грудью — евнух, и не позавидуешь тому адвокату, которому выпадет защищать Джоэля Питера Уиткина в суде. Любые домыслы из оправданий превратятся в отягчающие обстоятельства. Поверхностный искусствовед: «Мой подзащитный, видите ли, в некотором роде сюрреалист». Дохлый номер. Сюрреализм выйдет боком; ему впаяют по полной. Популярная культурология подаст голос: «Уиткин — моралист босховского образца». Он, мол, идет по дорожке, проторенной еще в «Саду земных наслаждений». Но странно считать Уиткина создателем натуралистичных картинок на тему смертных грехов. Никто не обращается к современному искусству как к дидактической дисциплине. По любому УПК — он не только садист. Он рецидивист-деконструктивист. Постмодернист. Все пришьют к делу без проблем. Тем более что ему только того и надо, что попасть на собственный процесс.

Подсудимый Уиткин узнаваем по почерку. Последние 30 лет он снимает трупы целиком и по частям. По всему миру он выискивает и живых, но эти живые должны бы завидовать мертвым: уродцы и рахиты, инвалиды, больные водянкой, ампутанты и транссексуалы поодиночке или веселой компанией.

Уиткин развивал свою кровожадность постепенно, начинал с безобидных эксгибиционистов и вошел в силу к концу 70-х. Свет фотографий стал сумрачнее, уроды — уродливее, плюс ко всему проявился высоколобый интерес к истории мирового искусства. Комедия дель арте, ренессансный театр, Боттичелли, Караваджо, Веласкес, Пуссен, Моне, Пикассо, Миро.

Скажем, прикормленный постмодернистской эстетикой сюжет — «Менины». Веласкеса Уиткин перепел в 1987-м. Инфанта — без ног, на кринолине, как в инвалидном кресле. Группа придворных справа превратилась в чудо-юдо в духе Миро, сам Уиткин вместо Веласкеса стоит у мольберта слева. На дальней стене — Караваджо. Каково? А увидели бы вы то, что он сделал с Пуссеном, получили бы тычок под дых, от которого долго придется восстанавливать дыхание.

Уиткин долго работает с негативами: смазывает объекты, царапает иглой, дерет по живому — накидывает фотографиям лет сто. Кажется, что мастерскую Надара в Париже захватили марсиане.

Уиткин усердно ворошит прошлое, но в нем самом есть очевидные свойства старого мастера. В смысле подхода это чистейшее барокко, и это можно вывести не только из экстатичности и натурализма. Это есть в архитектуре уиткиновского кадра, который, как план барочной комнаты, избегает прямых углов. Их он намеренно заваливает, срезает или просто оставляет затемненными. Эти углы пугают больше всего: после тех ужасов, которые на виду, в укромные уголки уиткиновских миров руку лучше не совать. Липкая осязаемость этой черноты воздействует почище искалеченного трупа.

Сейчас, когда ему 65, Уиткин — уже почти Рембрандт. Только пишет не портреты стариков, а натюрморты в жанре vanitas. Уродливые тела служат иллюстрацией тщетности жизни, а черный цвет — тщетности всякой изобразительности, да и вообще всего. Вот его единственная мораль и последний аргумент для подачи апелляции.

(с) Антон Горленко