Телеграмма.

Мальчишкой мне очень хотелось похвастатья перед ребятами во дворе тем, что мой отец был на войне и воевал с автоматом. Но сделать этого я не мог потому, что сколько ни выпытывал из отца, получалось, что мой родитель воевал не с автоматом, а со словарём. Он был переводчиком при каком-то штабе и, как я понимал, на передовой не был.

Врать ребятам я не мог потому, что ещё в семь лет, отец напрочь выбил у меня желание соврать. Лупил он меня всего два раза в жизни за одну и ту же ложь с продолжением, но после этого у меня долго не получалось научиться врать. И сейчас не больно-то выходит.

Впрочем, любителем похвастаться я тогда не был. Тем более, что из шести бебибумеров нашего двора, четырёх мальчиков и двух девочек, отцов имели только трое, включая меня. Причём, у Люськи отец был без ноги, вот этот, возможно, воевал, но пил беспробудно. А у моего главного обидчика, Тольки, отец был какой-то начальник и, наверно, махинатор. Очень уж они круто жили по сравнению с другими. А в середине пятидесятых его отца посадили и он в тюрьме умер.

Ну не мог же я им рассказывать, что мой тощий, лысый папаша, к тому же, и воевал со словарём.

Несмотря на военную службу не в окопах, а при штабе, меньше, чем через полтора года пребывания на фронте, у отца начался туберкулёз.

Его направили в госпиталь.

Находясь на лечении, с температурой и сильнейшим кашлем, отец решил известить срочно свою родню: родителей, сестёр и брата, Лёву, который ещё до войны закончил военно-медицинскую академию, имел жену, сына и служил военврачом, о своём новом местонахождении.

Единственным быстрым и доступным способом была телеграмма. Он написал текст, как тогда было принято, без предлогов и союзов. Денег не было, а стоимисть телеграммы зависела от количества слов, куда входил и адрес.
Телеграмма была такая:

“Люся номер госпиталя 123456789”

Кого-то он попросил отнести телеграмму и отправить.

Опять же, как тогда было принято, телеграфистка госпитальной почты передала чуть-чуть другой текст.

Родители и сестра Белла получили следующую телеграмму:

“Люся помер госпитале 123456789”

Начались оплакивания. Бросились звонить старшей сестре Рахили, которая с мужем, начальником большого госпиталя, и дочкой Аллочкой находились в Саратове. Все рыдали. Через пару дней дозвонились в тот самый госпиталь, где “помер” Люся.

Вот тогда муж старшей сестры, великолепный красавец дядя Филя, с низким-низким басом, выхлопотал, чтобы отца переправили на лечение в Саратов. Если бы не так, то он бы, и правда, помер.

(Продолжение следует)