22 июня.

Не знаю, как новоявленный двдцатитрёхлетний директор был готов справляться с обязанностями, но почти сразу по прибытии в Польшу, он сильно заболел, причём детской болезнью. У него началась тяжелейшая скарлатина. Обычно, детские болезни взрослыми переносятся хуже, чем детьми, если это случается.
Он болел долго, а когда выздоровел, начал с большой скоростью лысеть. Врачи обьяснили ему, что такое бывает после скарлатины у взрослых.

Весь сороковой и половину сорок первого года отец работал директором небольшой польской школы и преподавал немецкий язык.

Я раньше не понимал, как это он, попав в чужую страну, так сразу смог там работать и жить. А сейчас понимаю, что Польша к тому времени всего 22 года не была русской колонией. Почти все там свободно говорили по русски и по украински. Для них всё, как бы, вернулось.

Думаю, что и директором отец был не полноправным, а кем-нибудь вроде комиссара при прежней директриссе. Партийным он не был, но всё равно – представитель советского государства. Так как он всегда мыслил широко и за власть не боролся, то и отношения в школе у него были неплохие.

И вот 22 июня сорок первого года началась война. Понятно, что все эти польские дела были захвачены Гитлером в течение 3-4 дней.

Уже в первый день утром была слышна канонада. Отец пытался звонить в Одессу, в ОблОНо – Областной Отдел Народного Образования, откуда он был направлен на работу. Как вы думаете, можно ли было дозвониться в первый день войны из далёкого польского городка?

За пару лет до того был принят закон, по которому даже за простое опоздание на работу людей судили, и могли дать, кажется, до трёх лет тюрьмы. Впрочем, тогда и расстрелять могли без особых причин и без суда.

И всё-таки отец дозвонился на второй день. Кто-то ему там ответил:
- Продолжайте исполнять свои обязанности до дальнейших распоряжений.

Наступил третий или четвёртый день.

- Пан директор, а вы почему не уезжаете? Ваши все уехали. Вон и комендант семью уже отправил. Говорят, немцы сегодня ночью будут здесь. Через два часа последний поезд.

- Но мне велели оставаться до приказа.

- Пан директор, вы разве не слышали, что немцы делают со всеми советскими, а вы к тому же еврей. Да они вас первого расстреляют. Бегите скорее! Последний поезд уходит меньше, чем через два часа!

Он схватил чемодан, сунул туда, чего сумел, там фотографии, одежду… и побежал на вокзал.
Успел.
Втиснулся в какой-то вагон, и поезд скоро тронулся.

Через несколько часов этот поезд разбомбили.

Паровоз и передние вагоны разлетелись. Отец находился в одном из последних вагонов. Все, кто мог, выскочили и устремились в сторону от поезда и вперёд.

Пройдя некоторое время с чемоданом он, как и другие, отбросил его в сторону. Тогда-то и пропали все детские фотографии отца.

Было время длинного июньского дня. Поэтому скоро они увидели, как на горизонте с двух сторон, параллельно с торопящимися людьми, двигаются на восток фашистские танки.

[показать]
Вот ещё нашёл фотографию.
Сзади надпись: “1941 год. Люсинька”.
Наверно, он из Польши посылал сёстрам.