(Продолжение от 11 Июля 2004 г)

Он сказал:
- Мы хотим попросить вас о помощи. У нашего пастуха вчера умерла в Ростове тёща и он срочно уехал на похороны. Не согласитесь ли вы пару дней вместо него попасти коров?
Я онемел!
Из соседней, пустой, комнаты вдруг раздались фанфары и танцующей походкой вышел сам Леонид Утёсов. Он исполнял на дудке марш из Весёлых Ребят в джазовой оранжеровке. За ним, соблюдая правила сцендвижения, следовали очаровательные эстрадные коровы. Они пели:

«И любят песню деревни и сёла.
И любят песню большие города!»

Когда номер закончился, я ответил, запинаясь от восторга:
- Зачем пару дней? Позвоните ему. Пусть он всю неделю там поминает тёщу. Такое горе! Я ведь для того и приехал, чтоб помогать. Мне, правда, никогда не приходилось этим заниматься...
- Так вы согласны, - обрадовался заместитель. – Вы нас так выручите! Не беспокойтесь. Это совсем несложно. Мы вам всё покажем. В пять часов приедет директор на газике. Я возьму его машину. Мы с вами везде проедем, и я вам всё расскажу и покажу. Отдыхайте пока.

- Спасибо, но мне нужно закончить с гравием! – Отвечал пастух.

Стоящий неподалёку экскаватор заржавел от от коричневой зависти, наблюдая за тем, что я проделывал с остатками гравия. Мой тюремный друг перестал поднимать свою лопату. Да это было и не нужно. Находясь в бешенной эйфории, я кидал гравий в самосвал со скоростью 1 лопата/сек. Ещё до четырёх часов на том месте, где утром возвышался монблан, образовалась площадка, гладкая, как олимпийский каток для фигурного катания.

Мы распрощались с новым другом.
- Так нельзя работать. – пожурил он, подозрительно и недоумённо глядя в пьяные пастушечьи глаза.

Опасаясь упустить замдиректора, директора, газик и счастье, всех вместе, или поотдельности, я уселся на скамеечке около правления караулить.

(Продолжение следует)