(Продолжение от 27 Июня 2004)
Моё длинное вступление было предназначено исключительно для того, чтобы объяснить и слегка передать те нежные чувства, которые всегда испытывал ваш покорный слуга, когда запах любого копытного скота достигал его, как правило туго забитого городским насморком, носа.
Случилось так, что до наступления зрелого возраста мне больше не довелось пожить в деревне и нанюхаться вволю бесконечно манящих деревенских испарений.
В соответствии с бытующей в то время сельскохозяйственной практикой, всякий молодой инженер, каковым по окончании университета являлся и я, никак не мог избежать обязательных поездок в колхоз на вечный фронт борьбы за урожай, если он, конечно не мог предоставить справку об отсутствии у него двух почек, левого сердечного мешочка и воспалении центрального придатка. Почти бессознательно надеясь оказаться в манящих меня ароматах домашнего скотоводства, я не отказывался ездить в колхоз каждый год, а иногда и по два раза в год. Но, увы, неуютные совхозы в заволжских степях, куда нас посылали из НИИ, находились в плоской и жёлтой заволжской степи, а работать и жить мне приходилось в полях, и вовсе не с животными. Постепенно я окончательно свыкся с тем, что мне никогда не придётся полно вкусить скотоводческих радостей, но однажды, когда мне уже было где-то 42-43 года, жизнь лукаво подбросила мне такую возможность. Этот случай и является предметом данного рассказа.
Я тогда перевёлся на другое предприятие и работал уже много лет начальником лаборатории. Мои колхозные командировки давно были закончены, ибо положение начальника не давало мне права претендовать на роль городского сельскохозяйственного резервиста. Зато, у меня была омерзительная обязанность не меньше, чем два раза в году, уговаривать на эту роль более молодых и счастливых подчинённых, которые при этом упирались словно отправляемые на заклание бычки и коровки. Мои доводы их никогда не убеждали. Приходилось обращаться к более высоким начальникам, а те всегда уговаривали упрямцев в течение нескольких минут и обязательно при моём отсутствии. Я так и не знаю, что они им говорили или сулили.
Однажды, в начале лета, вдруг поступила весть о новой напасти на наш отдел, состоящий из четырёх лабораторий.
За полгода до того, в соответствии с Новой Экономической политикой, наше предприятие создало собственное животноводческое приусадебное хозяйство, не помню точно, кажется, на тысячу коров. Это хозяйство должно было со временем снабжать голодных работников предприятия молоком и мясом. Поначалу, поскольку снабдить всех 15 или 20 тысяч работников предприятия было невозможно, то приняли справедливое решение снабжать только высшее начальство ну и также с ними всяких профсоюзных, партийных деятелей и с ними их близких, дальних и торговых родственников.
Наш отдел обязали коммандировать в это хозяйство 1(одного) физически здорового человека сроком на 4 (четыре) месяца, с июня по сентябрь, для оказания подсобной помощи слабому кадрами хозяйству. Как вы понимаете, этот срок разбили на куски по 1 месяцу на лабораторию. Как хотите. Один герой на месяц или четыре по неделе.
Моя лаборатория была в списке первой.
Я оглядел бравый коллектив из 7 программисток и одного меня. Почти навсегда утраченная надежда, сладко подступила к горлу.
Все мои девочки были отличницы-медалистки с высшим математическим образованием. Две кормящие матери. Одна была совершенно откровенно беременной, другая была тоже беременной по моим очень давним подозрениям. У одной намечалась свадьба, а ещё две с завтрашнего дня собирались в отпуск вместе на Чёрное море. Что они собирались оттуда привезти?
Ясно! Сам Бог позаботился о том, чтобы первая неделя в коровьем раю была моей, и многолетние тайные мечты осуществились.
А там посмотрим, как говорил Владимир Ильич!
(Продолжение следует)