Однажды, когда мы были классе в третьем, наша школа организовала перед окончанем учебного года в конце мая выезд в лес на природу всех учеников третьих и четвёртых классов.

К тому времени я был уже весьма сильно закомплесован сознанием своего исключительного происхождения и этой поездки побаивался особенно потому, что там должен был присутствовать Толик вместе со своим классом.
Я знал, что он запросто может, вдруг, посредине всего школьного пикника,
как обычно, вскочить и закричать: - Еврей! Еврей! Жид!

А ведь у меня там было столько тайных сердечных интересов.

И тогда мне останется только одно. Умереть.

Ничего такого не произошло.
В разгар пикника, в перерыве между какими-то массовыми играми, в которых я, разумеется, не участвовал, опасаясь как-нибудь опростоволосится или привлечь внимание того же Толика, что могло закончится тем, самым страшным, чего я боялся, зловредный Толик всё же неожиданно подошёл ко мне с выражением искреннего радушия.

- Пойдём, - сказал он, я тебе кое что покажу и кое с кем познакомлю.

Скорее боясь показаться трусом, чем из любопытства, я поплёлся за ним.

Он подвёл меня к незнакомой, светленькой девочке из его класса.
- Вот, это вот Лена. А это мальчишка из нашего двора,- назвал Толик меня.

Я посмотрел на Лену, и моё сердце подкатилось к горлу.
Она была прекрасна. Я влюбился.

Как со мною тогда бывало в подобных случаях, влюблённый не мог произнести ни слова.
Мне нужно было спрятаться, пропасть.

Главной целью следующего дня стало отловить Толика после школы у нас во дворе.

- Это моя Лена, - самодовольно и веско обьявил Толик. - Наши мамы дружат, и она будет моей

невестой.

Что делать? Крыть было нечем. Оставалось только страдать.

Страданий хватило недели на две, как раз до окончания учебного года. А потом, с трудом вспоминая ускользающие из памяти, любимые черты, я решил, что всё же эта Лена очень похожа на польку, а может быть, даже настоящая полька, и отправился искать очередное сердечное бремя.


(Продолжение следует.)