В отличие от папы, мама, узнав о наших ежедневных национальных разборках с Толиком, действовала своими методами. Она поговорила с толиной мамой. Обе были полными женщинами, примерно, одного возраста с интеллигентной профессией экономистов.

Чтобы подружить детей и компенсировать моральный ущерб, толина мама пригласила меня как-то днём в гости поиграть.
Моя мама долго меня уговаривала, чтобы я согласился к ним пойти.
Они тоже жили втроём на втором этаже большого дома, в двух комнатах с окнами на улицу.
Наличие двух комнат в то время казалось мне недостижимой сказкой.

В нашем дворе толины родители были богаче всех.
Его отец, плотный, апоплексичный мужчина с красной шеей был директором какого-то небольшого предприятия. Во дворе поговаривали, что он там приворовывал. Они первыми из трёх других автовладельцев во дворе купили автомобиль Победу, который держали посередине двора. Через пару лет Победа была заменена на новый Москвич, а ещё через два или три года толиного отца посадили.
Пробыв в тюрьме около года, он там умер от сердечного приступа.

Но это всё потом.
А тогда, во время моего примиренческого визита, я, пятилетний, был поражён полированной мебелью, до того мною невиданной и, главное, огромным количеством, имеющихся у Толика, разнообразных, дорогущих игрушек.

Это был соблазн.


(Продолжение следует.)