Двор, в котором мы жили, с улицы был отгорожен духэтажным кирпичным домом, в котором на двух этажах , занимая по одной-две комнаты на семью, жило довольно много народу. Через этот дом внизу, не посередине, а сбоку, проходила длинная подворотня, через которую можно было пойти во двор с улицы, и в которой находились зловонные мусорные ящики, гостепреимно встречающие всех приходящих.

Из подворотни, напротив мусорного ящика, можно было попасть только в две квартирки на первом этаже.
С противоположной стороны двор ограждал ряд двухэтажных сараев, в котором большинство из жильцов имели по сарайной клетушке. Небольшой дом, в котором находилась наша с родителями крохотная комнатка был в левой стороне дворика. маленькое окошко из этой комнатки выходило прямо на последние сараи в левом углу.
Внутри дворика, в правом, дальнем по-диогонали углу от подворотни, располагался ещё один небольшой дом, в котором жило ещё три семьи.
Наш дом, в отличие от других, имел деревянную веранду с внутренней лестницей, давно лишённую стёкол, но охотно превращяющуюся то в старинный замок, то в пиратский корабль, то в альков любящей семьи.
Впрочем, второй ряд сараев с перилами тоже неплохо годился для корабля.
Люди, жившие домах, принадлежавших двору, знали друг о друге почти всё. Если же чего не знали, то допридумывали. А чего там было не знать? Общие кухни, туалеты и коридоры не много оставляли спальням, которые тоже нередко становились общими.

В этом дворе и происходили бесчисленные события моего бесконечного детства и ранней юности.


(Продолжение следует.)