Я обратился к отцу за разъяснениями.

Отец, видимо, только ждал момента, чтобы просветить единственного сына о трудностях и радостях еврейства.

- Да, - сказал он, - и мама, и я, и все наши родные - евреи. И поэтому ты тоже еврей.

С этим ничего нельзя сделать. Мы такими родились.
Не знаю почему, но большинство людей: русских, украинцев, немцев... нас ненавидят. Они считают евреев жадными, трусливыми людьми. Даже само это слово "жид" означает - жадный. Это неправда. Возьми, хотя бы, маму. Разве можно про неё сказать, что она жадная?
Она даже слишком добрая.

Про маму я знал.
Знал, что она всех-всех других ставит выше себя и даже меня, своего сына. Я знал мамину бескорыстную жертвенность, и что отец такую готовность забывать о себе ради других, осуждает.

Отец продолжал:
- На самом деле жадные и трусливые есть у любых народов. Просто евреям прходилось тысячи лет жить среди тех, которые их не любили, хотели уничтожить и нередко всех убивали. Чтобы выжить, им приходилось быть расчётливыми, ловкими, учиться и учить своих детей. У них не было собственной земли, а с чужой их очень часто выгоняли. Не имея земли, они могли только торговать, зниматься ремёсломи: там, шить, сапожничать, делать посуду. А ещё немало евреев были хорошими артистами, учёными, музыкантами, художниками и писателями. Были и есть. Они сделали для всех людей так много, что ты можешь гордиться тем, что ты еврей. Да вот, хотя бы, твой любимый Самуил Маршак.

Последнее для меня было тогда особенно понятно и важно. Но отец на этом не остановился.

- Если бы они были трусами, то могли бы давно раствориться и потеряться среди других национальностей. Их бы просто не стало.
В истории такое происходило со многими, более сильными и многочисленныи народами.
И ведь евреев очень мало по сравнению с другими. Особенно после того, что с нии сделал Гитлер. Ты ведь знаешь про войну и про Гитлера? А ведь евреев даже меньше, чем полпроцента от всех живущих на земле людей.

Что значит полпроцента я не знал, но про Гитлера знал.

- А знаешь ли ты, что среди героев войны было много евреев?

Я, конечно, не знал.

(Продолжение следует.)