Исходное восклицание: 

 Ух ты! 

(Гн. Ржевский, Поручик)

Уважаемый Гн. Ржевский!

Своим восклицанием Вы напомнили мне один Старинный Советский Анекдот, ходивший в свое время не только среди, понимающих в этом толк товарищей офицеров, но и среди широкого контингента сугубо гражданской публики.

Как-то давно, в стыдливые времена 1-го Международного Фестиваля Молодежи и Студентов, в Москву выехал из Саратова замдиректора одного из крупных предприятий города.

Он направлялся в министерство на важное совещание, и заодно собирался отовариться в центре кое-какими вещичками да съестными продуктами для близкой и дальней родни.
Всем этим, по достоверным сведениям, были заполнены предпраздничные московские магазины.

Поезд от Саратова в Москву отбывает в семь вечера, а прибывает утром, так, что можно сразу из вагона отправиться к министру, чтобы по завершению дел заняться покупками.

Желая перед трудным днем хорошенько отдохнуть, замдиректора приобрел себе билет в, так называемый, мягкий вагон.

Парочка таких вагонов имелась в составе поезда для привилегированных пассажиров.

Мягкие вагоны отличались от обычных, купейных, тем, что в них в каждом купе находилось не четыре спальных места, а только два нижних с двух сторон от окна. Каждое спальное место представляло собой диван, повышенной мягкости с такой же мягкой спинкой, как у настоящего домашнего дивана. В остальном это было обычное, запирающееся железнодорожное купе с небольшим столиком у окна.

К удовольствию командировочного, попутчицей оказалась молодая, симпатичная женщина, в деловом, по тем временам, костюме.

Сразу же выяснилось, что дама очень общительна и кокетлива.
Да и чего уж там!? Она была просто чертовски хорошенькой, какие тогда иногда встречались.

Разговорились. Выяснилось, что девушка тоже едет в командировку.
Спать как-то неудобно. В купе только двое. Ну и разговор интересный. Такой душевный, игривый, вроде бы, даже с кое-какими намеками...

У него бутылочка с собой оказалась. На всякий случай в Москву прихватил.
Она и не отказалась. А когда вино кончилось, так попутчица и свою достала.

Слово-за-слово... Вроде, обо всем переговорили, а ложиться все равно неловко.

Уже далеко за полночь новая знакомая предлагает:

- А давайте поиграем в «Ух ты!».

- Это как? Я не умею.

- А я вас научу. Закройте глаза и не открывайте, пока ни скажу.

Ну, замдиректора смекнул к чему дело идет. Закрыл глаза. Ждет.

Минуты через три соседка разрешает:

- Можете открыть.

Замдиректора осторожно приоткрыл глаза... А потом и рот открыл и глаза округлил.
Не удержался и выдохнул:

- Ух ты!

Особенного там, конечно, ничего не появилось. Попутчица сидела на том же месте, где раньше, только сняла свой деловой пиджачок и осталась в юбке, в кофточке с бусами, в туфельках. Ну и прическу чуть под-распустила...
Стало видно, какая там у нее талия, какой бюст, макияж... Ну... вы представляете...

Наш командировочный догадался о правилах игры, и дрожащим голосом говорит:

- А теперь вы закройте.

Как только дама зажмурила глазки, замдиректора торопливо снял пиджак, галстук... и рубашку расстегнул... Жарко ему стало.

Разумеется, пассажир не был похож на Шварценеггера — хорошо за сорок, животик...

И все равно, девушка, как его увидела, от души воскликнула:

- Ух ты!

Так у них и пошло:

Бусы — Ух ты!

Рубашку — Ух ты!

Поясок — Ух ты!

Майку — Ух ты!

Туфельки — Ух ты!

Башмаки — Ух ты!

Блузку... — Ух ты!!

Брюки...

Все же замдиректора, пожалуй, лишку спешил потому, что, когда он трусы скинул, на даме еще пару самых последних вещичек оставалось.

Зажмурился... Ему уже совсем не терпится.

- Ну, - думает, - придется сейчас ей все снять. А если нет, то и я помогу. Чего теперь глаза-то закрывать? У меня уже вон и так все наружу.

А партнерша глаза открывать не разрешает. Прерывающимся от волнения голосом шепчет:

- Подождите. Я сейчас... Сейчас...

Понятное дело... Последний шаг. Дама ведь. Да еще какая... Нельзя торопить...

Он ждал-ждал. Наконец осторожно спрашивает:

- Можно?

Девушка не отвечает. Может, как-то там готовится?

Еще подождал.

- Можно?

Тишина.

Заподозрил замдиректора неладное.
Открывает глаза...

А попутчицы-то в купе и нет!
Как только она сумела неслышно через дверь выскользнуть?

Обидно, конечно.
Но главное, что исчезла не только красавица. Вместе с ней куда-то подевался и его маленький, командировочный чемоданчик и одежда, включая нижнее белье и пиджак со всеми документами и деньгами.

Ситуация — не позавидуешь.

Не выскакивать же голышом к проводнику.
Да и как объяснишь, что мол проигрался в «Ух ты!»?
Стыдно!

Сидел, сидел голый замдиректора, размышляя, что же теперь будет, и как выходить из такого затруднительного положения?

Тем временем наступило утро, и поезд уже к перрону Павелецкого вокзала подходит.

Что делать?!

Схватил бедняга простыни и одеяла, обмотался ими кое-как, прокрался к выходу так, чтобы его проводник не заметил, выбрался на перрон и, сгорая от стыда, направился к зданию вокзала.

Но тут ему неожиданно повезло.

Смотрит, идет вдоль поезда группа иностранцев, как видно, индусов. Все в национальных одеждах, в накидках таких, почти как у него.

Пристроился замдиректора к интуристам сзади:

- Может я среди них тоже за индуса сойду? Никто знакомый не узнает, не остановит.

Вдруг, индус, который впереди него шествовал, поворачивается и грустно так спрашивает на чистом русском языке:

- А ты что? Тоже в «Ух ты!» играл?