Меня продолжают безжалостно и безнадёжно учить на курсах, стараясь с помощью испытанной и бессовестной системы переделать мои, не слишком удачные, характер и привычки, чтобы научить жить и работать правильно, «с наибольшим успехом», как хорошая машина. Я уже на полпути к «успеху». Мне всё время хочется напомнить моим учителям монолог из «Гамлета», насчёт флейты. И ещё у Свифта в «Путешествиях Гулливера» есть такой эпизод. Когда Гулливер был у великанов, его однажды поймала великанова ручная обезьянка, которой он показался маленьким обезьяньим детёнышем. Она утащила его куда-то наверх и пыталась насильно кормить, тщательно разжёвывая пищу и, пережевав, засовывла это дело ему пальцем в рот.
Впрочем, моим «менторам», они так и называются, ничего говорить нельзя. Не поймут, но неприятностей не оберёшься.
Я очень извиняюсь за свою одностороннюю активность в дневниках. С удовольствием прочитываю публикации всех своих друзей. Хочется покомментировать, да не успеваю. Не могу только удержаться, чтобы не тиснуть что-то своё, что весьма отрицательно сказывается на исполнении домашних заданий.

Вот вчера, когда я вернулся после обязательного субботнего посещения моих мамы и тёти, моя любимая ... нельзя сказать кто (из консперативных, этических и педагогоческих соображений мне запрещено называть имя и гражданское состояние этой особы; в общем, - начальство) поручила мне очистить от прошлогодних листьев любимую клумбу (ну не мою, конечно). Должен заметить,
что очистка клумбы, как и мытьё посуды, - занятие не для слабонервных.
Чтобы отвлечь себя, я старался вспомнить какой-нибудь стишок из моей дремучей молодости. Как и большинство из того, что я здесь помещаю, этот стишок никогда нигде не читался и не публиковался. Он почти умер и в моей памяти. Но вот вчера я его оживил и, чтобы не забыть, публикую.

Взорвалась весенняя зелень!
На веточках свечки зелёные.
А вслед Вам мужчины глазели,
Смущённые и изумлённые.
*
Вы им – космонавтам и воинам,
Казались богиней, наверное,
Такая красивая, стройная,
Такая неприкосновенная!
*
Они ведь не знали про сессию,
Про муки про ваши, вчерашние,
Что Вам бы сейчас не поэзию,
А формулы, страшные-страшные.
*
Что в ветре, нечаянно дунувшем,
Весну Вы не чуяли, синию...
А глупым мужчинам и юношам
Вы всё же казались богинею.