Конец девяностых. Мне двадцать. И я работаю второй год в клоаке, под названием - Следственное Управление. Недавно получена очередная микро звёздочка, дающая право называться лейтенантом юстиции. Месяц май. По традиции сносит крышу. Дуреешь от всего. Ласкового весеннего солнышка, ярко голубеющего неба, свежих красок зелени. Хорошо. И тепло. По весеннему. Вся жизнь впереди. Только жизнь в настоящий момент слегка омрачена дежурными сутками. Закрутилось с утра. Как заступила, уехала на кражу. Вернулась, только зашла в управление, навстречу опер: я тебя жду. Поехали, школа заминирована.
"Заминирована", слишком громкое слово. После волны прокатившихся по стране терактов, у маленьких уродцев, пребывающих в дневное время в стенах учебных заведениях, срывает крышу. На дворе же весна. Почти лето. Годовые контрольные и всё такое. Поэтому второй месяц, одно из главных развлечений, позвонить в милицию и вякнув: школа номер - такой то, заминирована - бросить трубку. Все знают - детишки "развлекаются", но проверка осуществляется в любом случае. Из школы всех срочно эвакуируют, как правило отпускают по домам. Приезжают: ГНР, ГИБДД, ОМОН, ППС, следственно-оперативнаягруппа, кинолог с собакой, пожарники и почти всё начальство вышеуказанных служб. Территория оцепляется. Внутреннее кольцо - ОМОН, внешнее - ГИБДД. В радиусе 500 метров, всё кишит людьми в униформе. Улицы перекрыты, случайныхпрохожих чуть ли не за шкирку вытаскивают в безопасное по логике место. Шорох ещё тот.
Мы приезжаем на место. Где почти все в сборе. Отсутствуют только: опер, я, кинолог с собакой. Собака - это звёздное существо. Иной раз, по пять часов приходилось ждать, пока привезут животину. Машину оставляем за внешним окльцом, проходим через строй гаишников, здороваемся. Опер сразу растворяется втолпе. Я слышу вслед ехидное: о, наш следователь уже приехала, осталось подождать собаку.
Бодренько цокаю на 8-ми сантиметровых шпильках к воротам школы. Помахиваю папкой с бланками, поправляю на носу солнцезащитные очки. Работа привычная. Рутиная, я бы сказала. В иные дни, по 2-3 раза приходилось выезжать на аналогичные происшествия. Между внутренним и внешним кольцами оцепления, расстояние не меньше 200 метров. На этом расстоянии нет ни одного человека в гражданском, кроме меня. Продолжаю топать, всё также беззаботно рассматривая окрестности. Почти дохожу до ворот. Откуда то из-за спины доносится вопль: Девочка, ты куда? Здесь нельзя находится.
Не оборачиваюсь. Во-первых, я не девочка. Во-вторых, кому как не мне положенно здесь находиться. Осмотр то кто будет делать. Меня хватают за локоть и орут в ухо: я же тебе говорю, сюда нельзя. куда идёшь то? Ошалело смотрю на гренадёрского роста омоновца, украшенного положенной атрибутикой. Ну там, броник, автомат, пятнистая форма, глаза слегка навыкате от собственного ора.
Я молчу, точнее жалобно блею. От перепуга. Или ещё от чего. Слова внятно не могу вымолвить. И в конце концов, мне просто положено тут быть. Он, смотрит в мои покруглевшие глаза и за локоть тащит в сторону гаишников. Попутно продолжая выговоривать и орать на тех: вы то куда смотрели, шастают кому не пападя. Я молчаливо упираюсь, безуспешно выдёргиваю руку. Он: девочка, тебе здесь не место. Подтаскивает меня растрёпанную и злую, намеревается едва ли не вышвырнуть сквозь стройные ряды работников ГИБДД. Те ржут. Громко и цинично. Наконец, когда меня почти выкинули, один изрекает: между прочим, это наш дежурный следователь.
Тишина. Вопли омоновца прекращаются. Занавес. Аплодисменты благодарных зрителей.
- Ты почему ничего не сказала?
- Я говорила, что не девочка - выдернув руку, наконец то освобождаюсь.
Красная, как помидор, цокаю обратно.
За спиной раздаётся дружный гогот, десятка мужских глоток.