Собирался написать раньше, да все как-то невдомек было...

Привозят нам рано по утру пациента. Армянин, у которого припадки по типу эпилептических. Сам армянин спит непробудно: доктора к нему один за одним идут, просят открыть глаза - спит. Зато вокруг него сразу пять других армян. Один, вроде, друг, другой, вроде, брат. Третий у них - свой медик. Он все время спал на незанятой кровати. Его каждый раз доктора просили освободить кровать, он вскакивал, просыпался, извинялся и тут же падал на койку, как только доктор уходил.

- Всю ночь не спал. - Объяснил он нам свой сон.

Четвертый все время по телефону разговаривал с самым главным армянином и указывал ему, как в больницу проехать. Пятый бегал по коридору и докторов доставал расспросами. В общем все при делах. А клиент спит. Заведующий отделением пришла. Посмотрела на это безобразие, попыталась его разбудить, опросить - тщетно и говорит лечащему врачу:

- Вот увидишь: отоспится и убежит. 

После обеда армян заметно прибавилось. Запахло цитрусовыми, бананами и яблоками. Тумбочка утонула в соках. Одна бутылка сразу же как то от неловкого движения то ли самого больного, то ли кого-то из его опекавших армян была пролита на пол. В эту лужу тут же вляпалась дежурная медсестра...

Появился и заслонил собой весь мир огромный армянин в толстой-толстой золотой цепи с очень толстой шеей. Он, как мне показалось, охранял седоватого армянина, скромно прятавшегося в его тени, который (только он один!) сумел разбудить больного. Вернее, как только больной услышал его голос, он попытался встать по стойке смирно. Главный все время повторял, что лечиться надо обязательно, что иначе он от эпилепсии совсем дураком станет...

Заработала система российского здравоохранения и в палату стали прибегать санитарки на предмет уколоть больного лекарствами. Тщетно они искали вены. Рука страдальца настолько исколота, что вены попрятались. Наконец, пришла самая опытная сестра откуда-то из другого отделения. Все другие сестры столпились около нее в надежде поучиться ловить сожженные наркотой вены. Такой своеобразный сестринский консилиум. Наконец ей удалось установить постоянный катетер. 

Тут же принесли капельницу. И больного стали лечить, хотя он снова заснул, как только главный армянин уехал.

Снова пришла заведующая. Увидев огромное количество армян, покачала головой и спросила почему-то меня:

- Они вам не мешают?

- Не мешают, пока лезгинку не танцуют. - Попытался сострить я под исподлобные ухмылки насторожившихся армян. 

- Мы не танцуем лезгинку. Наш национальный танец... - тут я должен сообщить, что сразу забыл, как он называется, - медленный, плавный и очень красивый. Он никого не разбудит из больных. - Сообщил мне тот армянин, который все время спал на свободной койке, сразу, как доктор ушла.

- Слава Богу! - Обрадовался я. И попытался заснуть. Почему-то в голове вертелась ответная фраза, которую я так и не сказал: А у нас национальный танец - свистопляска. Он кого угодно разбудит...

Наконец, под вечер армяне куда-то рассосались, оставив своего исколотого эпилептика высыпаться...

А я еще долго лежал и думал, почему у южных народов с больным бегают его друзья и братья и никаких женщин, а вот у нас с больным суетится только его жена?