«Жизнь, прости, прости людей за зло..»

(Александр Розенбаум, «Охота на волков»)

 

— Я никогда в жизни не стану  преступником! — воскликнул на Всеобщем Зяма, решительно тряхнув головой.

 

— Да баран он, этот Тимша,  — ответил на русском Лис. — Ну, зарезал он её возлюбленного, так кому от этого легче стало? Сестра его от того ожила или что?

 

— Да все они бараны, эти люди, — послышался низкий голос Зверя. — Наши вот девки не стали бы от несчастной жизни в воду кидаться.

 

— Да вообще, все девчонки дуры, — Зяма тоже перешёл на русский.

 

— И Белянка твоя дура? — усмехнулся Лис, поворачиваясь к младшему брату.

 

— Ну нет, она не такая. Она-то на человечьих дур не похожа.

 

— Да, хорошо, что хоть у нас в деревне людей нет, — вздохнул Лис. — И хоть такого никогда не будет, как у них — влюбилась, утопилась, потом её брат её несостоявшегося женишка убил... Тьфу!

 

— Ладно, ребята, хорош языками чесать, — хлопнув себя по коленям, поднялся с лавки Зверь. — Работа ведь сама не сработается!

 

Зяма скривился. Вот всегда у него так — одна работа на уме!

 

Хотя, с другой стороны, Зверя тоже можно было понять. Он же тащил и всё хозяйство, собранное односельчанами с миру по нитке после его выпуска из Детского Дома, и их двоих тоже. А ведь самому ещё до совершеннолетия добрых лет пятнадцать, даром что из-за примеси саблезубой крови Зверь здоровый не по-волчьи!

 

Так что помогать приходилось без вопросов.

 

— Всё, идём, — Лис тоже поднялся с лавки. — И верно, хватит уже языками чесать. Люди много зла друг друга причиняют, за всех сердцем не переболеешь.

 

 — Хорошо, хоть мы никому не причиняем, — отозвался Зяма, выходя следом.

 

— Да какое зло они промеж себя творят, и в страшном сне не приснится, — подхватил Лис. — Не захочешь и жить рядом с ними.

 

 — Эх, не могла их деревня быть не по соседству с нашей, а где-нибудь в другом месте? — вздохнул Зяма.

 

— А ты их и попроси куда-нибудь в другое место деревню перенести,  — улыбнулся Лис. — Скажи, мол, нам и так, без людей, хорошо.

 

 — Да пошёл ты, шутник, — тут же обиделся Зяма.

 

И Лис пошёл. За водой к колодцу, взглянув из-под ладони на солнце, стоявшее высоко над головой.

 

Но до колодца он не дошёл. А повернулся вместо того к избе, свистнул и окликнул младшего брата.

 

— Чего тебе? — крикнул в ответ Зяма.

 

— Ты глянь, невеста твоя пришла! — ухмыльнулся Лис, указывая рукой.

 

 — Да забодал ты, шутник! — вновь обиделся брат. — Ведь прекрасно знаешь, что мы только играем вместе, а вечно выдумываешь глупости!

 

Нет, ну правда, какая в пятнадцать лет может быть невеста?

 

Да, конечно, крестьянские мальчишки, вот хотя бы и в их собственной деревне, очень рано начинали девчонками интересоваться, иногда уже в двадцать-тридцать лет, но не в пятнадцать же, всё-таки!

 

А вообще, знал бы, что названый братец таким шутником окажется, остался бы вон в Детском Доме!

 

А хотя нет, всё рано не остался бы. Шуточки Лиса уж всяко лучше терпеть, чем единиц, которые у них, малышей, в столовой еду отбирали. Да и кто его в пять лет вообще спрашивал, куда он хочет?

 

Увидел Лис, что он здорово на его младшего умершего братишку похож, попросил Зверя его тоже забрать, вот и весь сказ. Да и не шибко-то и хотелось в том проклятущем Доме оставаться.

 

Да и вообще, можно подумать, его кто-нибудь другой бы взял, если б не Зверь. Волков вообще не очень-то берут, а про него, с фамилией Рубинштейн в листе отречения, что и говорить. И это если не вспоминать ещё и про фейрийскую... Да он, по-хорошему, на Зверя молиться должен, что тот его вытащил из детдомовского дерьма, хотя, в отличие от Лиса, даже знаком с ним не был!

 

Вот ещё бы отучил Зверь своего бывшего детдомовского друга от дурацких шуточек,  совсем хорошо бы было...

 

— Ну, ты к ней-то иди! — меж тем не унимался Лис. — А то упустишь, так она под другого ляжет, когда вырастет!

 

— Слушай, — бессильно опустил руки Зяма, — ну ты где этой похабщины в свои тридцать лет нахвататься-то успел?

 

 — А то ты не знаешь, — широко улыбнулся Лис. — В Детском Доме, где же ещё! Там уже все в этом возрасте знают, откуда дети берутся!

 

 — Слушай, заканчивай, а? Ты прекрасно знаешь, о чём я. Вон Зверь тоже из нашего Дом же, а что-то не нахватался. Это только у вас, лисиц, вечно по-дурацки всё.

 

 — Верно. А кто-то тут, к слову, за водой, кажется, собирался, — широкая ладонь бесшумно приблизившегося старшего брата хлопнула среднего по голове. После чего Зверь повернулся и пошёл было обратно.

 

— Бе-бе-бе, — передразнил его Лис, показав в спину язык.

 

И тут же вихрем полетел прочь, едва успев перекинуться.

 

Младший брат некоторое время наблюдал, как мелькают в огороде роскошная чёрная лисья шуба и не по-волчьи здоровенное серое мохнатое тело и покачал головой. Вот отвесить бы Лису пару раз, так живо бы небось свои шуточки прекратил! Так нет, всё же как обычно будет — не догонит его Зверь и на этом всё воспитание брата закончится. А ведь Зверь, как сам говорил, ещё когда классы начинал, был среди мальчишек самым здоровым, так небось живо бы научил среднего братца уважению, если бы лишь захотел!

 

 — Не убьёт он его? — с тревогой спросила вошедшая во двор Беляна. И положила свою тонкую девичью руку мальчишке на плечо.

 

Зяма еле заметно дёрнулся. Вот она сперва руки кладёт, а потом Лис начинает шутить про «невесту»!

 

А вслух он ответил:

 

— Да нет, конечно. Так только, погоняет и всё. И остынет.

 

 — Ну хотя да, я же знаю, что вы зла никому, и друг другу в первую очередь, не делаете, — согласно кивнула девочка. — За то и люблю вас, братьев. И народ вас за то ценит и уважает, сама от родителей слышала.

 

Зяма кивнул, соглашаясь. Да, все её слова были чистой правдой. Он сам прекрасно знал, что односельчане их любят за добрый нрав. И ценят за то, что зла они никому никогда отродясь не делали.

 

Да и впредь никому их волчьелисье семейство не собиралось в жизни зла причинять...