Часть первая.
Все дееспособное население деревни Большие Мормыши в возрасте от 13 до 19 лет было поголовно чем-то увлечено. Кто постарше и поумнее давно уехали в город на заработки, а вернувшиеся из армии (всех призывников из этого селения по странному стечению обстоятельств забирали исключительно на флот, причем северный) образовали свой кружок по интересам.

В этом кружке героев в тельняшках было одно-единственное занятие – пить самогон и рассказывать про свои подвиги во время службы. Типа потопление ручной гранатой американского авианосца, ну на худой конец норвежского эсминца или вооруженный захват английской подлодки, причем на северном полюсе.

Иногда заседание героев прерывала лихое морское мордобитие, вызванное неверием особо дерзким геройским поступкам, но через некоторое время обтерев кровь с лица и заткнув разбитые носы ленточками от бескозырок (мореки всеже, не хуе-мое) заседание продолжалось. Все герои скоро уже твердо верили сами себе, опуская внимание тот факт, что призванных из Большых Мормышей на службу отечеству все по тому же странному стечению обстоятельств на флоте жутко чморили, и день проведенный не за драеньем гальюнов ими воспринимался как увольнение.

Были в Больших Мормышах и панки, слушавшие день и ночь напролет чумовую панк-группу «Сектор Газа». Местом их обитания, был заброшенный свинарник, где они почти всегда удачно отбивали слежавшимся навозом атаки облаченных в проклепанные ватники металлистов.

Металлисты все время разрабатывали дерзкие планы захвата свинарника и переоборудование его в свой Металлический рок-клуб, так как со здания старой пилорамы их прогнал кружок героев в тельняшках, которым в свою очередь жена моряка Димы запретила организовывать в своей хате посиделки в связи с рождением будущего героя подводника.

Все дерзкие атаки металлистов останавливались на далеких подступах метколетящими через открытые окна комочками. Панкам их идеология позволяла использовать в качестве оружия самообороны кампост, а вот металлистам в дерьме быть негоже, полагали любители тяжелого рока и позорно отступали, под дружные канонады залпов навоза.

Были свои брейк-дансеры, которые на лесной полянке под дикую музыку «Модерн Токинг» гоняли волну по периметру, особо продвинутые – нижнюю, а начинающие разучивали танец несмазанного робота. Самым крутым танцором считался Ваня Куйко, счастливый обладатель переделанной под крутые очки «лисички» маски сварщика – после его волны на земле оставалась свежевспаханная борозда, так как из-за пожеванного в детстве старой колхозной лошадью лица, Ване не давали даже коровы и свиньи.

Бунтари-Металлисты завидовали Ване и зачастую проявляли свою ревность к его выдающимся способностям путем ловких ударов по яйцам тяжелыми кирзовыми сапогами, с нанесенной кисточкой белой масляной краской надписью "Дохтор Мартинз".

Да много кого было, деревня то большая была, даже партия «вечно протестующего загнавшегокомбайнвболото анархиста Васьки» и та нашла свое место под щедрым Мормышинским солнцем.

Только красавица Света не примкнула ни к какому движению. Все имеющиеся в Больших Мормышах направления молодежного движения были банальны и примитивны для тонкой и чувственной души Светланы.

Металлисты и панки, брейкеры и анархист Вася, да что там говорить, даже герои подводники готовы были с радостью не только принять девушку в свои ряды, но и выделить чудесную почти новую тельняшку с начесом, которую моряк Петр с риском получения жестоких пиздюлей заныкал перед долгожданным дембелем. Все были твердо убеждены, что со вступлением в их ряды в конечном итоге все члены движения, к которому примкнет Света, ну или хотя бы неформальные лидеры получат доступ к вожделенному телу.

Однако постоянно ищущая Светлана все так же постоянно посылала подальше засылаемых к ней рекрутов. Революционные методы получения возможности потыкать своими немытыми членами в нежное лоно девушки путем лихой засады с последующим изнасилованием были неприемлемыми. Ибо в Светиных воздыхателях ходил любитель платонических отношений поэт Семен.

Несмотря на упорно муссировавшиеся в деревенских кулуарах слухи о поэтической пизданутости рифмоплета, сам служитель музы обладал недюжинной силой и опытом силовых решений вопросов, полученным по слухам в некоторых горячих точках.

Семен был не местным, и появился в Мормышах лет пять назад, абсолютно добровольно приехав и поселившись в пустующей хате, променяв прелести города на романтику сельской жизни по ему одному известным причинам. Это в сознании мормышукинцев очков в пользу Семена не добавляло, хотя риск получить хороших пиздюлей заставлял жителей слушать творения пиита, когда тот находясь в благодушном настроении останавливал первого встречного и предлагал, мило улыбаясь, прослушать свое новое творение.

Отказывать несущему культуру в массы труженику пера несмел никто. Однажды он был послан подальше в лес в грубой форме членом моряцкой общины. Спокойно проглотив оскорбление Семен удалился домой. Примерно через тридцать минут поэт пришел на заседание клуба с собранием своих сочинений и стал в доступной форме прививать у служивых любовь к изложению мыслей в стихах. Объяснял очень доходчиво, даже не применяя подручных средств.

После того случая все моряки как один собирались на пятничные чтения новых творений Семена, а некоторые даже заучивали полюбившиеся вирши наизусть. Ибо помнили простые истины, привитые им довольно таки незамысловатым способом убеждения...


(продолжение следует...)