В начале 50-х годов Альберт Эйнштейн, удалившись от публичности, продолжал работать в своей Нью-Йоркской квартире над Общей теорией поля. Жить ему оставалось немного, и он берёг своё время. Поэтому прислуга ревностно охраняла покой мэтра, выполняя его неукоснительное требование — никаких посетителей!


Но непонятным образом, в один прекрасный день, в его комнату влетел молодой незнакомец и, представившись журналистом, попросил дать ему интервью. «Какая ужасная наглость!» — подумал мэтр и хотел было немедленно его выставить. Но, подумав, отдал должное его профессионализму — умению преодолевать препятствия, выполняя свой журналистский долг.

— Я согласен дать вам интервью, молодой человек, но при условии, что вы зададите мне только один вопрос, — сухо произнес Эйнштейн.

— У меня к вам есть только один вопрос! — обрадовано воскликнул парень. — Мой вопрос заключается в следующем: какой вопрос вы бы задали самому себе, уважаемый Альберт Эйнштейн?

Эйнштейн, осев в своём кресле, погрузился в глубокое и долгое молчание. Его трубка погасла, а глаза прикрылись. Журналисту стало не по себе: что это со стариком, может быть надо помощь позвать? Но Эйнштейн, медленно выпрямился и, посмотрев ему прямо в глаза, произнёс:

— Молодой человек, самый главный вопрос который я бы задал самому себе, — следующий: является ли Вселенная для нас дружественной? Потому, что от ответа на этот вопрос зависит, возводить ли нам стены или наводить мосты.