Мы шли по улицам. Было облачно. Серебристо-зеленый туман медленно
опускался на город. Я взял руку Патриции и сунул ее в карман моего пальто.
Мы шли так довольно долго.
-- Устали? -- спросил я.
Она покачала головой и улыбнулась.
Показывая на кафе, мимо которых мы проходили, я ее спрашивал:
-- Не зайти ли нам куда-нибудь?
-- Нет... Потом.
Наконец мы подошли к кладбищу. Оно было как тихий островок среди
каменного потока домов. Шумели деревья. Их кроны терялись во мгле. Мы нашли
пустую скамейку и сели.
Вокруг фонарей, стоявших перед нами, на краю тротуара, сияли дрожащие
оранжевые нимбы. В сгущавшемся тумане начиналась сказочная игра света.
Майские жуки, охмелевшие от ароматов, грузно вылетали из липовой листвы,
кружились около фонарей и тяжело ударялись об их влажные стекла. Туман
преобразил все предметы, оторвав их от земли и подняв над нею. Гостиница
напротив плыла по черному зеркалу асфальта, точно океанский пароход с ярко
освещенными каютами, серая тень церкви, стоящей за гостиницей, превратилась
в призрачный парусник с высокими мачтами, терявшимися в серовато-красном
мареве света. А потом сдвинулись с места и поплыли караваны домов...
Мы сидели рядом и молчали. В тумане все было нереальным -- и мы тоже. Я
посмотрел на Патрицию, -- свет фонаря отражался в ее широко открытых глазах.
-- Сядь поближе, -- сказал я, -- а то туман унесет тебя...
Она повернула ко мне лицо и улыбнулась. Ее рот был полуоткрыт, зубы
мерцали, большие глаза смотрели в упор на меня... Но мне казалось, будто она
вовсе меня не замечает, будто ее улыбка и взгляд скользят мимо, туда, где
серое, серебристое течение; будто она слилась с призрачным шевелением
листвы, с каплями, стекающими по влажным стволам, будто она ловит темный
неслышный зов за деревьями, за целым миром, будто вот сейчас она встанет и
пойдет сквозь туман, бесцельно и уверенно, туда, где ей слышится темный
таинственный призыв земли и жизни.
Никогда я не забуду это лицо, никогда не забуду, как оно склонилось ко
мне, красивое и выразительное, как оно просияло лаской и нежностью, как оно
расцвело в этой сверкающей тишине, -- никогда не забуду, как ее губы
потянулись ко мне, глаза приблизились к моим, как близко они разглядывали
меня, вопрошающе и серьезно, и как потом эти большие мерцающие глаза
медленно закрылись, словно сдавшись...
А туман все клубился вокруг. Из его рваных клочьев торчали бледные
могильные кресты. Я снял пальто, и мы укрылись им. Город потонул. Время
умерло...