катин мольберт и спинка твоего стула, но непреодолимо. изредка поглядывать на тебя. тревожно и грустно надеяться, что ты оглянешься и улыбнешься теми только для меня ласковыми, незабываемо любящими глазами. Твоя широкая спина. Твой гордый подбородок. Губы... Волевой взгляд. Как я любила зарыться в твоей теплоте, всем телом прираститься к тебе. Я смотрела на тебя боковым зрением и вдруг на удивление для себя заметила, что ты безупречно красив. Красив так, что я даже остановилась. Я и забыла как ты красив! И сквозь этой нереальной красоты просачивается какая то каменная жесткость. Просачилась и сразу ранила. Больно. Хотелось всё бросить и убежать. Далеко от твоего внешнего безразличия. Или остаться и тогда навсегда... Навсегда лежать спящим котёнком на солнечной кровати, чтобы ты сидел рядом и держал мою руку во сне. Я бы иногда просыпалась от твоего взгляда, лениво прислонилась к тебе сухими от сна губами и, неоторвавшись, так и заснула бы вновь.
Ты ушел, ушла с тобой и часть меня. А оставшаяся часть чувствует себя лишенным смысла глупцом, безнадежно потерявшим опору. И глупец слоняется. И глупец потерял все известные ему слова. Глупец остался лежать обнаженным на тебе в остывшей ванне, думать о следах оставленных домовым, остался навсегда в твоей комнате летним нежным днем и везде, повсюду раскидывая воспоминаниями.
Глядя на твою широкую спину я ели сдержалась, чтобы не прибежать и обнять тебя, выдержав весь обрушившийся на меня гнев. Ты уже совсем не похож на Котёнка... Я помню каждый миллиметр твоего тела.
Прости меня. И спасибо тебе за заботу. Она как и всё в тебе так радикальна. Скажи и я брошу. Еще 1 раз.
Пожалуйста, оглянись в ответ.