Наташкины_мысли сегодня выложила в своем дневнике обещанный репортаж с сибирской родины убиенного оптинского инока Трофима.
С удовольствием его перепечатываю.

[533x400]

БРАТЧАНЕ МОЛЯТСЯ ЗЕМЛЯКУ – УБИЕННОМУ ИНОКУ ТРОФИМУ – И ОН ТВОРИТ ЧУДЕСА
Монах Оптинской Пустыни, заколотый на Святую Пасху, предчувствовал свою смерть
18 апреля 1993 года, прямо на Светлое Христово Воскресенье, в православном мужском монастыре Козельской Введенской Оптиной пустыни были заколоты трое ее насельников – иеромонах Василий, инок Ферапонт и инок Трофим. Последний долгое время с семьей жил в городе Братске. Там, к слову, до сих пор живут его родные сестра и брат, в местном храме устроен уголок, посвященный убиенному иноку, а верующие люди молятся земляку – новомученнику и утверждают, что тот отвечает на их молитвы настоящими чудесами.
У Леонида Татарникова – таково мирское имя инока Трофима – было двое младших братьев (Саша и Гена) и две младшенькие сестры (Наташа и Лена). Наталья с семьей сейчас живет в Подмосковье, о судьбе Александра родственники предпочитают умалчивать, а Елена и Геннадий так и остались в Братске – последнем месте, куда семья Татарниковых переехала жить несколько десятков лет назад. К заезжим журналистам относятся с подозрением и долей недоверия: сказался опыт общения после убийства брата.
- Мы уже как-то раз рассказывали о брате - сразу после того, как его убили – так половину наших слов для красного словца журналисты переврали, - начал разговор Геннадий Иванович. – Я понимаю, что всегда хочется что-то приукрасить, сделать человека более ярким, чем он был на самом деле, но в таком случае получается, что это мы, его родные, рассказывая о нем, все преувеличили. На нас тогда многие косо поглядывали, дескать, ну-ну, наговорили с три короба, а мы-то знаем, что все не так радужно было, как вы описали. В общем, пишите так, как было по правде.

Будущий инок о монашестве даже не думал
- Все писали, что Леня с детства был склонен к монашеству, - приступил к рассказу Геннадий Иванович, - да что вы?! Он от церкви был до последнего очень далек, даже не помышлял о ней!
Гена и Леня были примерно одного возраста – разница в три года для мальчишек ничто. И, тем не менее, Гена всегда чувствовал, что Леня старший: играли и шалили они наравне, а работы по дому Леня всегда на себя больше брал.
- Мы в деревне росли (поселок Даган Тулунского района), - продолжает вспоминать Геннадий, - а там какие могут быть развлечения? Сначала родителям по дому да огороду поможешь, а потом на улицу несешься. В футбол до боли в ногах гоняли, землянки рыли, походы себе устраивали, да рыбачить ходили. Это у нас любимое занятие было, благо речка Ия совсем недалеко от дома была. Так что о том, чтобы с детства брат о религии думал, такого не было.
И быть не могло. На всю округу не было ни одной церкви (в ближайший храм, расположенный в Тулуне семья ездила только по большим праздникам, да если кого покрестить надо было), в доме сильно верующих тоже не было, так только, как говорится «на бытовом уровне». Кроме того, Леня всегда был такой живой, общительный и всего стремящийся попробовать мальчик, что о том, что когда-то он захочет стать монахом, никто и подумать не мог.

Возраст уже «подходил», а Леня все не женился
Время шло, а в жизни Леонида ничего не менялось – все та же работа по дому да в огороде, все то же странное отношение к противоположному полу. Мальчик рос красивый и девчонки на него гроздьями вешались, а он с ними лишь шутками да прибаутками общался, как с сестренками. На вопросы матери о «строительстве семейного очага» отвечал, что вот обзаведутся вторыми половинами младшие, там и его очередь придет. Да так и не пришла.
- Говорят, тогда даже слухи нехорошие ходили, что он вроде как, ну, «не такой», девушек не любит, - рассказывает прихожанка храма Андрея Рублева Нина Матвеевна. – Он же такой привлекательный был да заводной, в любой компании в центре внимания, а толку ноль. Вот и поговаривали неладное, да не правда все это, конечно, просто всегда он был только Божеский человек и ничей больше да только никто не понимал этого. Как, впрочем, и он сам не понимал.
Когда Гене пришло время идти в армию, Леня как раз из армии демобилизовался и уехал работать на Сахалин в рыболовство. Отслужив, младший брат присоединился к Лене на Сахалине. Там Геннадий полюбил море. Благодаря брату.
- Работать на траулере, конечно, было жутко интересно, - рассказывает Геннадий Иванович. – Мы уже года два вместе ходили по морю, когда нас отправили за границу. Где мы только не были! А в те времена себе такую роскошь далеко не каждый мог позволить. Возвращались всегда с кучей подарков – милыми безделушками, одеждой, в общем, всем тем, что тогда купить у нас было просто невозможно.

Мечтал яхту построить и красоту увековечить
Леня умел выбирать красивые вещи, он вообще очень хорошо понимал красоту. Поэтому его очередному увлечению фотографией никто не удивился.
- Я не знаю больше таких увлекающихся людей, как брат, - продолжает Геннадий. – Его интересовало все на свете, но не так, кучей, а поэтапно. Причем, он во всем старался до глубины копнуть. Мечтал вот он яхту построить, так скупил все книги по кораблестроению. Понравилось танцевать – все па оттачивал. Увлекся фотографией – все силы свои направил на поиски и покупку лучших объективов, лучших фотокамер и всего прилагающегося. Решил стать сапожником – досконально изучил, что и как шить. За коровам стал ухаживать – узнал все про их повадки. После Лени сундуки книг остались!
Книги, по мнению брата, и дорогу в монастырь указали.
- Начитался Леня про «волшебные» долины в Алтайском крае, где яблони выращивают и племенных лошадей разводят, и просто бредить ими стал, - вспоминает Геннадий Иванович. – Мне только об этих долинах и говорил, фотографии показывал. В итоге однажды просто собрался и уехал. Мы с братом Сашей с тех пор его один раз видели, а мама не видела вовсе.

Видения указали дорогу в монастырь
Как позже выяснилось Леонид осел в Бийске, где подвизался на ремонте храма.
- Все вышло совершенно случайно, - удивляется Геннадий, - хотя случайностей, наверное, в нашей жизни не бывает. Там было очень трудно с пропиской, жить негде, а без прописки ни на какую работу не брали. Чисто случайно, повторюсь, Леня попал в храм, стал там помогать. Увлекся. Как всегда стал очень много читать о том, что его интересовало. Ну, и понеслось.
О том, что Леня в Бийске, семья узнала случайно. Там у Татарниковых жили родственники. Однажды Леня окликнул своего дядю, проходившего мимо храма. Дядя обернулся и сначала даже не узнала племянника, облаченного в рясу. Конечно, он сразу же позвонил маме Леонида и сообщил, что сын ее, однако, стал попом.
Узнав, что брат в Бийске, Геннадий и Александр засобирались его проведать.
- Мы разминулись буквально на несколько дней, - продолжает Геннадий. – Когда мы приехали в Бийск, оказалось, что незадолго до этого батюшка храма увез Леню в Оптину Пустынь. Правда, тогда мы не знали, что именно туда увез. Нам просто сказали, что в монастырь, а в какой, куда… Там вообще такая история была. Батюшка уговаривал Леню остаться в его храме, очень уж брат ему понравился. Но Леня все время твердил о том, что ему надо в монастырь и никуда больше, что он чуть ли не пешком в монастырь пойдет. Тогда батюшка сказал, что сам его отвезет, потому что иначе его могут в монастыре просто не принять – всяко бывает.
О том, почему Леонид вздумал уйти в монастырь, Геннадий с Александром узнали много позже, уже когда приехали к брату в Оптину Пустынь. Тогда-то Леонид рассказал, что ему были видения, из которых он понял свое предназначение. Да только ни Гена, ни Саша всерьез тогда к этим рассказам не отнеслись и ничего не запомнили.

Смерть сына подтолкнула мать к постригу
Из Бийска братья вернулись ни с чем. Лишь несколько лет спустя Геннадию пришла мысль попробовать что-то узнать о Леониде у батюшки в братском храме.
- Все опять же произошло совершенно случайно, - рассказывает Геннадий. – Ни с того ни с сего мне пришла в голову мысль узнать у нас в Братске у настоятеля храма Андрея Рублева о брате. Думаю, ну ведь все батюшки друг с другом как- то связаны. Прихожу, спрашиваю, а мне отец Андрей и говорит: «Знаю вашего брата, он теперь инок Трофим. Для вас, кстати, посылка от него лежит». Я в шоке был, никак на ответ не рассчитывал.
Вечером Геннадий забрал посылку. В ней были церковные книги и письмо. Александр с Геннадием тут же засобирались к брату в Оптину Пустынь.
- Взяли своих детей и поехали, - продолжает Геннадий. – Первые слова, которые Леня нам сказал, встретив у ворот: «Не пытайтесь меня уговаривать уехать отсюда. Я всю жизнь это искал». Дней пять мы жили в монастыре. Была весна, мы ездили с Леней в поле, помогали ему. В монастыре наших детей покрестили, Леня, точнее теперь уже инок Трофим, стал их крестным отцом.
Мама Леонида Нина Андреевна тогда была больна – старалась прийти в себя после инсульта.
- Когда мама узнала, что мы нашли Леню, она сразу засобиралась к нему, - говорит Геннадий. – Если бы не это известие, она бы, возможно, и не вкарабкалась. Мы очень переживали за нее, она совсем лежачая была. А тут стимул появился жить. Да не успела мама повидаться с Леней.
Пришла телеграмма о смерти Леонида. Сначала ее принесли в другую квартиру, напротив той, где жили Татарниковы. Там сказали, что таких не знают и телеграмму унесли обратно на почту. Когда все же известие дошло до адресатов, стало понятно, что времени успеть на похороны почти не остается. Так и получилось. Инока Трофима вместе с убиенными иеромонахом Василием и иноком Ферапонтом похоронили в обед, а Татарниковы приехали в Оптину Пустынь в день похорон, но после обеда.
- После произошедшего мама стала в церковь ходить. – рассказывает Геннадий. – Сначала она домой в Братск вернулась, потом снова в Оптину уехала. А года три назад приняла в Оптиной постриг. Последний раз она у нас была зимой, сейчас снова там, в Пустыни. Приезжает к нам, когда «сердце о нас заболит». Это может раза два-три в год быть, а может и год не появляться. Теперь и она человек Божий.

Как было дело на Пасху-93
События Пасхи 1993 года подробно описаны в своеобразной летописи оптинских событий книге «Пасха красная»:
«Пасхальное утро протекало так: в 5.10 закончилась литургия, и монастырские автобусы увезли из Оптиной местных жителей и паломников, возвращающихся домой. А братия и паломники, живущие в Оптиной, ушли в трапезную. Вспоминают, что о. Василий лишь немного посидел со всеми за столом, не прикасаясь ни к чему… Инок Трофим, перед тем как идти на звонницу, успел сходить в свою келью и разговеться пасхальным яйцом… К шести утра двор монастыря опустел… В поисках звонарей о. Трофим заглянул в храм, но там их не было. В храме убиралась паломница Елена, устав до уныния от бессонной ночи. А вот уныния ближних инок видеть не мог: «Лена, айда!...» Он не сказал «звонить», но изобразил это. И так ликующе-радостно вскинул руки к колоколам, что Лена, просияв, пошла за ним. Но кто-то окликнул ее из глубины храма, и она задержалась.
С крыльца храма Трофим увидел инока Ферапонта. Оказывается, он первым пришел на звонницу и, не застав никого, решил сходить к себе в келью. «Ферапонт!» - окликнул его инок Трофим. И двое лучших звонарей Оптиной стали к колоколам, славя Воскресение Христово.
Первым был убит инок Ферапонт. Он упал, пронзенный мечом насквозь, но как это было, никто не видел… Следом за ним отлетела ко Господу душа инока Трофима, убитого таким же ударом в спину. Инок упал. Но уже убитый – раненый насмерть – он воистину «восстал из мертвых»: подтянулся на веревках к колоколам, ударил в набат, раскачивая колокола уже мертвым телом…
Иеромонах Василий шел в это время исповедовать в скит, но, услышав зов набата, повернул к колоколам, навстречу убийце… Следствие установило, что о. Василий встретился лицом к лицу с убийцей, и был между ними краткий разговор, после которого о. Василий доверчиво повернулся спиной к убийце. Удар был нанесен снизу вверх – через почки к сердцу. Все внутренности были перерезаны. Но о. Василий еще стоял на ногах и, сделав несколько шагов, упал, заливая кровью молодую траву…».
С тех пор в Оптиной говорят: «Мы потеряли трех монахов, а обрели трех Ангелов, ведь на Пасху двери в рай отверсты. Оптинских новомучеников погребли под пасхальный звон.

Чудеса от инока Трофима
Практически сразу после похорон Оптинских новомучеников к их могилам потянулась череда страждущих. Паломники рассказывали о чудесах исцеления болезней, о том, что посещение могил, в том числе инока Трофима, помогало найти ответы на самые сложные жизненные вопросы, будто убиенные подсказывали их. Более того, в Братске также постоянно происходят необычные вещи благодаря молитвам иноку Трофиму. Например, прихожанка храма Андрея Рублева Галина, рассказала вот что:
- У меня очень долгое время не мог решиться вопрос, который был для меня жизненно важен. Моя портниха задерживала вещь, которая была мне ну очень необходима. Я уже и так и эдак ей намекала, бесполезно. И вот уже в полном отчаянии я кинулась вечером на колени и помолилась Трофиму от всего сердца. Утром прихожу на работу, а там для меня уже готовое платье лежит. Портниха мне его «с доставкой на дом» принесла. Ну, кого благодарить, как не Трофима?
Прихожанка того же храма Мария рассказала, как однажды поехала в гости к дочери и заблудилась в близлежащем лесу. Только молитвы Трофиму помогли найти выход. Оказалось, что она все время ходила вокруг одного и того же места, но не замечала этого. А как помолилась – так будто ей Трофим глаза открыл.
Автор текста Светлана Скакун