[326x531]
19 апреля = день памяти преподобноисповедника Севастиана Карагандинскогох. В юности он был келейником оптинского старца Иосифа, а после его кончины - келейником старца Нектария. В Оптиной он подвизался до самого ее закрытия, в 30-е годы был репрессирован, отправлен в Карагандинские лагеря, в Казахстан. Там же, на окраине Караганды, в Михайловке и остался жить, там же и скончался 19 апреля 1966 года, на Радоницу.

За два дня до своей кончины старец последний раз беседовал с одной из своих духовных дочерей - Татьяной Тортенстен, которая потом изложила эти его слова в своих воспоминаниях. Часть этих высказываний старца сценарист нашумевшего фильма «Остров» Дмитрий Соболев вложил в уста своего героя отца Анатолия, которого сыграл Петр Мамонов.
Приведу этот отрывок из воспоминаний Татьяны Тортенстен - сравните с тем, что говорил в фильме перед кончиной отец Анатолий отцу Иову.

«Только мы закончили обед, как услышали, что от батюшки звонок. "Где Татьяна Владимировна? Татьяна Владимировна, идите, батюшка Вас зовет", - услышала я. Я вошла, стала на колени перед кроватью. А батюшка говорит так ласково мне: "Старый мой врач, помогите мне. Очень мне тяжело, очень больно". Сердце мое оборвалось, даже в глазах помутилось. Говорю: "Хорошо, батюшка, хорошо, сейчас поможем. Где больно?" Он показал кисти рук, забинтованные после внутривенных вливаний. Вены уже трудно находить. Я говорю: "Сейчас болеутоляющий укол сделаем, и пройдет боль, это лекарство попало под кожу, и вены исколоты уже все. Пойдет боль от укола". Батюшка говорит: "Это не главная боль, главная - томление духа". Я говорю: "Зачем же, батюшка?" Он: "Думаете, смерть - это шутка? Грехов у меня много, а добрых дел мало", - и положил руку мне на голову. Я говорю: "Батюшка, Ваши грехи в микроскоп не разглядишь, а добрых дел - море целое. На мне одной сколько. От верной смерти меня три раза спасали: от смертельной болезни, крушения поезда, автобуса. А сколько еще! И спасали, и жизнь продляли, и жизнь устраивали. Этого всего не счесть, как воды в море не измерить!" - "Да что я делал? Я хотел жить строгой скромной жизнью, а все же, какими не есть, а радостями и утехами наслаждался. И много я на красоту вообще, а особенно природу, любовался". - "Батюшка, разве это не благодать Божия, красота?" - Благодать Божия - это радость от Бога. Но заслуг моих, моих-то заслуг нет. Живет человек, а для чего? А часто бывает непростительно. Подвига-то нет. От Бога, говорите? А Богу - что?" - "Батюшка, может, Вы это про меня говорите?" - " Нет, не про Вас, про себя, да оно, конечно, всех касается. Все равно переход неизбежен. И все здесь временно, мимолетно. И должен человек свой жизненный путь пройти для чего? Для любви, для добра и страдать за них должен и терпеливо страдания сносить . перейти в вечную жизнь для радости, а не для муки. Там надо радости ждать, к радости вечной стремиться. А то вот я жил и добро, говоришь, делал, а потом и согрешил. Ошибется человек жестоко, и не прощается ему. И теряет он все, что приобрел. Я вот страдал много, крест свой нес не легкий, монашеская жизнь трудная, но она и самая легкая, а я вот и роптал иной раз, а от этого, от ропота, все пропадает и не дает заслуг. Вот и томление духа вместо радости".- "Батюшка, я понимаю, какая сила в покаянии. Но понимаю я ясно, что Вы это все про меня говорите. Батюшка, дорогой, спасибо Вам за все, за все, что Вы сделали для меня. Простите меня за недостоинство мое и неблагодарность мою, и непослушание мое. Все, что не то, все, что не так должно было быть. Скажите мне, как мне жить?". Батюшка молчал. "Еще хочу сказать Вам: сколько же людей за Вас молится, сколько людей!" - "Ты спрашиваешь, как жить? Живи так, как живешь. Все грешные. Только не сделай какого-нибудь уж большого греха". Положил руку мне на голову, потом благословил три раза. "Ну, вот и поговорили мы с тобой, ты все просилась поговорить. Мне сегодня дышать и говорить полегче. Христос с тобой".