На том же сайте нашел жизнеописание и стихи еще одной пока непрославленной новомученицы Людмилы Крюковой, о которой узнал впервые. На сайте сказано, что она была зверски убита возле своего дома в Димитровскую родительскую субботу 27 октября 2000 года, после молитвы за всенощной о всех воинах, живот свой за веру и Отечество на поле брани положивших. Отпевание ее в храме святителя Николая в Пыжах совершали девять священников при огромном стечении народа.
Вот что пишет о ней протоиерей Александр Шаргунов:
"Кто была Людмила Крюкова? Ученый-экономист, филолог, педагог, поэт, член Общественного комитета “За нравственное возрождение Отечества”, преподаватель православного богословского института, директор воскресной школы при храме Девяти мучеников Кизических... Она была как бы неземным существом, которое постоянно несет доброту и облегчение жизни другим людям. Всякий, кто знал ее, может выделить в ней две черты: радостность и ум... Мученица Людмила стоит в ряду новых христианских мучеников: иеромонаха Нестора, Оптинских иноков, иеромонаха Григория, хранителя Иверской мироточивой иконы Иосифа, воина Евгения. И как часто смерть человека соответствует его жизни! И раскрывает всю его жизнь. Дипломная работа Людмилы в богословском институте была посвящена Кресту. Ее главные беседы со студентами и детьми — о святых Царственных мучениках и о новых мучениках и исповедниках Российских. И последняя — о новом мученике Евгении...
Стихи ее органично сливаются с ее образом. Они созерцательны созерцанием веры. В то же время, в них трезвая гражданская оценка и глубокая духовная оценка добра и зла. Это стихи человека, принявшего радостно жизнь. И любящего жизнь в вере. Мир, лежащий во зле, преображен в них верой во Христа и Христом... Есть проповеди как стихотворения. По изяществу и красоте. И есть стихотворения, которые звучат как проповеди, когда слово их становится крестным. Перед лицом крестной смерти и после смерти чистый дух поэзии дышит, где хочет..."

БОРИСУ ПАСТЕРНАКУ В ОТВЕТ И В ПРОДОЛЖЕНИЕ ЕГО СТИХОТВОРЕНИЯ “ДУРНЫЕ ДНИ”

И вспомнилось: миро на ноги,
Любовь и надежда в глазах,
И взгляд подлеца на пороге.
И хлеб, и вино, и лоза.
И стон до кровавого пота,
И Ангел, сошедший в ночи,
Лобзание Искариота,
И Петр, и петух, и мечи.
И первое чтение в храме,
И Матери кроткий упрек:
“Что, Чадо, Ты делаешь с нами? —
Мы сбились от поисков с ног...”
Нет, нам не измерить глубины
Божественных мыслей Твоих —
До смерти послушного Сына,
Отдавшего жизнь за других.
Прозренья Твои не похожи
На память обычных людей...
Спаси нас от дерзости,
Боже, Небесною правдой Твоей.

* * *

Закрываю глаза, чтобы легче внимать
Ароматам и звону кадила,
Чтобы в сердце слова песнопений вобрать:
Бог Господь — моя крепость и сила.
Чтобы там, в глубине, где рождается звук,
Где душа сопрягается с телом,
Где молитва, как туго натянутый лук,
А слова — раскаленные стрелы,
Сам Господь мое сердце расплавил в огне,
Чтобы я от Него научилась,
Чтоб в словах моих, в мыслях, и даже во сне
Его имя любовью святилось.